Искусственный интеллект и правовые технологии в адвокатской профессии: законная монополия, профессиональная тайна и обязанность проверки

Artificial Intelligence and Legal Technology in the Legal Profession: The Statutory Reserve, Professional Secrecy and the Duty to Verify

Av. Serkan KARA¹

Опубликовано 21 октября 2026 г.

ВВЕДЕНИЕ

Встреча права с вычислительными и статистическими методами не нова. В 1949 году L. Loevinger предложил подход, который назвал юриметрией (jurimetrics) и определил как «научное исследование правовых проблем».² Большую часть последовавших семидесяти лет машина оставалась на краю юридической практики: она хранила законы и решения и искала в них. В последние годы изменилось другое: большие языковые модели, системы, которые по запросу пишут связную юридическую прозу, переместились в центр повседневной работы адвоката. Они составляют процессуальные документы и правовые заключения, резюмируют материалы дела, переводят иностранные документы и предлагают судебную практику. Адвокат может теперь за несколько секунд получить текст, похожий на работу коллеги, в котором может оказаться решение, никогда не вынесенное ни одним судом.

В турецкой доктрине это развитие рассматривалось главным образом через вопрос о том, не препятствуют ли правовым технологиям статьи 35, 48 и 63 Закона Турции об адвокатуре № 1136 (Avukatlık Kanunu).³ Этот вопрос касается рынка юридических услуг: кто может их предлагать и какими средствами. Настоящая статья ставит иной вопрос, касающийся самого адвоката. Какими обязанностями действующее право обрамляет инструменты искусственного интеллекта (ИИ), которыми адвокат пользуется сегодня, и где это право оставляет пробел? Автор полагает, что ответ следует искать не столько в положениях о законной монополии адвокатов (kanuni tekel), сколько в обязанностях тщательности, честности и сохранения тайны, в правилах об обработке и передаче персональных данных и в том, как эти инструменты работают. В изученных текстах нет нормы, запрещающей адвокату пользоваться такими инструментами. Однако за каждое предложение, созданное инструментом, отвечает адвокат, по профессиональным правилам, по частному праву и перед судом. Единственный вопрос, на который действующее право не дает ответа, это раскрытие профессиональной тайны техническим поставщикам услуг, от которых зависит любое использование этих инструментов, и для него статья предлагает законодательную норму.

Метод исследования догматический и междисциплинарный. Нормы анализируются вместе с техническим функционированием систем, которые они регулируют, потому что правовая норма, применяемая к инструменту, предполагает точное понимание того, что инструмент делает. Законодательство, судебные решения и тексты учреждений прочитаны по первоисточникам. Турецкое законодательство и судебная практика прочитаны в программе законодательства и судебной практики Министерства юстиции (UYAP Mevzuat ve İçtihat), тексты Европейского союза в EUR-Lex, германские законодательные материалы в изданиях Бундестага и в Федеральном вестнике законов в собрании библиотеки Федерального верховного суда, доктрина и руководства у их издателей. Турецкая версия статьи, опубликованная 15 октября 2026 года, исходила из состояния источников на этот день. Для английской версии, по которой подготовлен настоящий текст, каждый источник прочитан вновь 20 и 21 октября 2026 года, тексты, меняющиеся со временем, в эти дни загружены заново, а анализ дополнен частноправовыми, уголовно-правовыми и сравнительно-правовыми источниками, которых турецкая версия еще не рассматривала. Технические положения ограничены устоявшимися механизмами работы языковых моделей, а любая цифра приводится лишь вместе с ее источником, выборкой и датой. Предмет исследования составляет использование ИИ адвокатом в его собственной профессиональной деятельности. Услуги, которые лица, не являющиеся адвокатами, предлагают непосредственно публике, рассматриваются лишь в той мере, в какой это нужно для определения границ этой деятельности. Переводы с турецкого, немецкого, французского и английского языков выполнены автором.

Часть I рассматривает литературу и обозначает точку, в которой настоящая статья от нее отходит. Часть II излагает понятийную и техническую основу. Часть III читает действующее право Турции: законную монополию, обязанности тщательности и честности в профессиональном праве, частном праве и процессе, профессиональную тайну, защиту персональных данных, запрет посредничества и новое дисциплинарное право. Часть IV сопоставляет право Европейского союза, Совета Европы, Франции, Германии, США и Соединенного Королевства. Часть V излагает предложения, а заключение отвечает на исследовательский вопрос.

I. СОСТОЯНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ

А. Турецкая доктрина

Турецкая литература об ИИ и праве развивалась в трех направлениях, и каждое ставило свой вопрос. Первое направление, сложившееся до того, как генеративные модели пришли в юридическую практику, спрашивало, что такое машина. B. Bak, исследуя правовой статус ИИ и ответственность за его использование в гражданском праве, взял за точку отсчета рекомендации Европейского парламента о нормах гражданского права в области робототехники. Эти рекомендации предлагали электронную личность и особую форму строгой ответственности. Автор отметил, что рекомендации не имеют обязательной силы и не могут завершить доктринальную дискуссию, но показывают направление, по которому могут пойти другие государства, и подчеркнул, что любое конкретное предложение должно учитывать этическое измерение ИИ.⁴ Z. Zeytin и E. Gençay рассмотрели тот же вопрос об электронной личности и добавили второй: как право как дисциплина может поддерживаться системами ИИ. Для законного режима имущества супругов они разработали систему, применяющую нормы средствами правовой логики. По их мнению, система, задуманная как поддержка принятия решений, порождает мало трудностей, если окончательное решение остается за судьей или адвокатом, тогда как электронный адвокат или судья порождает трудность наделения машины человеческими способностями толкования и совести. Они пришли к выводу, что электронный адвокат должен быть структурой, «способной прийти к решению самостоятельно, но не способной самостоятельно его вынести», обязательно подчиненной человеческой оценке.⁵

Второе направление, сложившееся по мере выхода правовых технологий на рынок, спрашивало, не препятствует ли им собственное право профессии. H. Bilgin, исследуя технологические инструменты, используемые в юридических услугах, и их влияние на профессию, пришел к выводу, что эти инструменты не нарушают законную монополию и не способны ослабить профессию, и что адвокатам лучше рассматривать их как партнеров по работе, а не как противников. В отношении потребительских инструментов автор пошел дальше. Рассматривая германский спор об онлайн-генераторе договоров, он назвал необоснованным мнение, будто автоматизированные услуги, продаваемые онлайн, должны находиться под пристальным надзором адвокатов ради защиты потребителей, и счел, что запрет потребителям пользоваться такими инструментами или принуждение их обращаться к адвокату выходили бы за пределы цели адвокатской монополии.⁶ В отношении тайны H. Bilgin указал, что адвокат, пользующийся облачным инструментом, должен до его использования проверить стороннего поставщика и определить условия, на которых будут обрабатываться данные доверителя: местонахождение серверов, круг сотрудников, имеющих доступ к данным, порядок резервного копирования и действий при утечке, а также разумные усилия, предотвращающие несанкционированный доступ.⁷ Он также предупредил, что инструменты, построенные на предвзятых решениях и непрозрачных алгоритмах, способны воспроизводить дискриминацию.⁸ C. Araalan, писавший в конце 2025 года, прочитал статьи 35, 48 и 63 Закона об адвокатуре как препятствия для правовых технологий на основе ИИ и выдвинул три предложения: дополнить статью 48 предложением, исключающим платформы, которые не получают доли в вознаграждениях между адвокатами, ввести норму по американскому образцу, открывающую адвокатам использование ИИ и возлагающую на них ответственность за конфиденциальность и данные, и закрепить в законе перечень того, какое деяние влечет какую дисциплинарную санкцию.⁹

Третье направление, относящееся к 2026 году, спрашивает, как можно управлять использованием ИИ. N. Karataş Durmuş и F. Cebeci Çorum установили, что ни турецкое право, ни право ЕС пока не имеют всеобъемлющего и единообразного режима ответственности за ошибочные решения ИИ, что в недавних решениях проявляется сильная тенденция считать человеческий надзор незаменимым и что ИИ следует размещать как вспомогательный инструмент в рамках, где ясны этические принципы, прозрачность и ответственность. Они добавили, что зависимость большинства инструментов от языковых моделей иностранного происхождения создает дополнительные риски для точности юридического языка, и призвали к созданию турецких языковых моделей и юридических словарей.¹⁰ S. Tatar обосновала, что обязанность обеспечивать грамотность в области ИИ по Регламенту ЕС об искусственном интеллекте является обязательной и горизонтальной правовой обязанностью, на практике достигающей субъектов в третьих странах, и что Турции следует развивать ее средствами мягкого права как основу будущих обязательных норм.¹¹

Б. Профессиональные руководства и эмпирические исследования

Профессиональные организации за рубежом обратились к обязанностям адвоката прямее, чем турецкая доктрина. Официальное заключение № 512 Американской ассоциации юристов (ABA) от 29 июля 2024 года читает генеративный ИИ в свете обязанностей компетентности, конфиденциальности, общения с клиентом, надзора, правдивости перед судом и разумного размера вознаграждения.¹² Совет адвокатских и юридических сообществ Европы (CCBE) в своем руководстве от 2 октября 2025 года называет конфиденциальность и компетентность важнейшими из затрагиваемых принципов. Он советует адвокатам «воздерживаться от ввода любых персональных, конфиденциальных или иных данных, связанных с клиентом, в пользовательский интерфейс генеративного ИИ ... если не приняты надлежащие меры защиты», описывает компетентность как включающую «обязанность разобраться в техническом продукте, который будет использоваться в профессиональной деятельности», и добавляет независимость, которой угрожают предвзятость и угодливость моделей, а также прозрачность перед клиентом в тех случаях, когда информированный клиент возражал бы против такого использования.¹³ В Турции Управление по защите персональных данных (Kişisel Verileri Koruma Kurumu) опубликовало в ноябре 2025 года руководство по генеративному ИИ¹⁴ и руководство для адвокатов, объявленное 22 сентября 2026 года, которое рассматривает загрузку дел доверителей в инструменты генеративного ИИ как возможную передачу персональных данных за рубеж.¹⁵

Эмпирическая литература измеряет, насколько можно доверять результатам этих инструментов в юридической работе. M. Dahl и соавторы задавали языковым моделям общего назначения прямые проверяемые вопросы о случайно выбранных делах федеральных судов США и установили, что модели «галлюцинируют не менее чем в 58% случаев», а у одной модели доля достигала 88 процентов. Они также установили, что модели «часто некритично принимают ошибочные правовые допущения пользователей», что авторы называют контрфактической предвзятостью (contra-factual bias), и что модели систематически переоценивают собственную уверенность.¹⁶ V. Magesh и соавторы затем проверили правовые поисковые инструменты двух крупных поставщиков, которые извлекают документы перед ответом и на этом основании заявляли, что избегают галлюцинаций. Инструменты выдавали недостоверную информацию реже, чем модель общего назначения, но все же «каждый галлюцинирует в 17-33% случаев».¹⁷ Более раннее исследование, на которое часто ссылаются в литературе о прогнозировании, сопоставило статистическую модель с экспертами-юристами в прогнозировании решений Верховного суда США.¹⁸ Его выводы рассматриваются в части II, потому что то, как его передала турецкая доктрина, показывает, как цифра теряет смысл, будучи оторвана от того, что измерялось.

В. Точка расхождения

Литература, таким образом, спрашивала, может ли машина нести права и ответственность, допускает ли инструмент право профессии, как вообще следует управлять использованием ИИ и насколько надежны инструменты. В турецком праве остаются открытыми три вопроса. Первый состоит в том, какие из уже действующих обязанностей ложатся на адвоката, пользующегося генеративным инструментом, и как профессиональная обязанность тщательности соотносится с частноправовой обязанностью тщательности по Обязательственному кодексу, которую Кассационный суд применяет к адвокатам с особой строгостью. Второй состоит в том, как уголовное право и право о защите данных достигают адвоката, который вводит сведения доверителя в систему поставщика. Третий состоит в том, допускает ли турецкое право вообще раскрытие адвокатом профессиональной тайны техническому поставщику услуг. Настоящая статья берется за все три вопроса. В отношении законной монополии она соглашается с H. Bilgin и расходится с C. Araalan: монополия не запрещает инструмент, она закрепляет лицо, которое за него отвечает. В отношении потребительских услуг она сужает довод H. Bilgin, высказанный применительно к генераторам, собирающим типовые условия, и считает, что система, создающая оценку, специфическую для обстоятельств пользователя, находится по другую сторону черты, проведенной германскими судами. В отношении тайны она показывает, что пробел нельзя закрыть ни профессиональным правилом, ни общим разрешением по американскому образцу, потому что это пробел в законе, и предлагает законодательное решение по образцу, принятому германским законодателем для той же проблемы в 2017 году.

II. ПОНЯТИЙНАЯ И ТЕХНИЧЕСКАЯ ОСНОВА

А. Правовое определение: автономность и адаптивность не являются обязательными признаками

Регламент ЕС об искусственном интеллекте (далее Регламент об ИИ) определяет систему ИИ как «машинную систему, которая предназначена для работы с различными уровнями автономности, которая может проявлять адаптивность после ввода в эксплуатацию и которая для явных или неявных целей выводит из получаемых ею входных данных, каким образом генерировать выходные данные, такие как прогнозы, контент, рекомендации или решения, способные влиять на физическую или виртуальную среду».¹⁹ Слова «может проявлять» имеют значение. Согласно преамбуле, адаптивность, которую система может проявлять после ввода в эксплуатацию, «означает способность к самообучению, позволяющую системе изменяться в процессе использования», и определение эту способность допускает, но не требует.²⁰ ОЭСР также пересмотрела 8 ноября 2023 года свое определение 2019 года и добавила к нему, что «различные системы ИИ различаются по уровню автономности и адаптивности после ввода в эксплуатацию».²¹

Этот вывод требует от правового анализа отказаться от подходов, которые считают автономность или самообучение отличительным признаком ИИ, и объясняет, почему первое направление турецкой литературы, спрашивавшее о правосубъектности автономной машины, не достигает инструментов, используемых сегодня. Большинство инструментов, которыми пользуется адвокат, не являются системами, изменяющими себя при каждом запросе, и еще менее агентами с собственной волей. Это орудия, создающие текст по запросу. Поэтому юридическое значение имеет то, что инструмент производит, от чьего имени и под чью ответственность используется этот продукт и какая информация вводится в инструмент.

Б. Как работает большая языковая модель и что из этого следует для юридического текста

1. Генерация текста и несуществующая судебная практика

Большая языковая модель создает продолжение данного ей текста, вычисляя на каждом шаге распределение вероятностей следующей единицы текста и делая из него выбор. Операция, которая проверяла бы, существует ли решение и действует ли норма, в этот процесс генерации не входит. Модель способна воспроизвести реквизиты судебного акта в форме, обычной для юридических текстов, просто потому, что эта форма статистически регулярна в текстах, на которых модель обучалась: палата, номер дела, номер решения и дата следуют друг за другом по привычному образцу. Поэтому ссылка на несуществующее решение, безупречная по форме, есть не случайный сбой системы, а ожидаемый тип ошибки. Управление по защите персональных данных также указывает, что даже системы, обученные на качественных и репрезентативных данных, могут создавать оторванный от контекста или недостоверный контент, что такой результат называют галлюцинацией и что точность и качество обучающих данных могут снизить его вероятность, но не могут полностью его предотвратить.²² Исследование M. Dahl и соавторов добавляет два свойства, из-за которых ошибку труднее заметить. Модели принимают ложную посылку вопроса и строят на ней ответ, и они наиболее уверены там, где должны быть уверены меньше всего.²³ Адвокат, который просит модель подтвердить несуществующее решение, может поэтому получить гладкое подтверждение.

Перед судом этот риск проявился в США в деле Mata v Avianca. Суд установил, что адвокаты включили в процессуальный документ несуществующие решения, созданные инструментом ИИ, и продолжали на них настаивать после того, как их существование было поставлено под сомнение. Свое определение о санкциях суд начал с разграничения, которое до сих пор остается самой ясной постановкой проблемы: «нет ничего изначально ненадлежащего в использовании надежного инструмента искусственного интеллекта для помощи. Но действующие правила возлагают на адвокатов роль привратника, обеспечивающего точность их процессуальных документов».²⁴ На адвокатов и их фирму солидарно наложен штраф в размере 5000 долларов США.²⁵ Санкция была мягкой. Вывод, который суд из нее сделал, мягким не был: инструментом пользоваться можно, а привратником остается адвокат.

2. Генерация с опорой на документы и ее предел

Обычный способ уменьшить эту ошибку состоит в том, что система перед ответом извлекает соответствующие тексты из базы документов и основывает ответ на них (генерация с опорой на извлеченные документы, retrieval-augmented generation, RAG). Метод уменьшает ошибку, потому что вводит в контекст сведения, которых у модели нет или которые у нее устарели, но не устраняет ее. Извлеченный документ может оказаться неверным, верный документ может быть не извлечен, а модель может неверно прочитать верный документ или приписать ему то, чего в нем нет. Исследование V. Magesh и соавторов есть измерение этого предела. Его набор из 202 запросов был предварительно зарегистрирован до их выполнения, а инструменты проверялись в версиях, доступных с марта по май 2024 года. Инструменты обоих поставщиков выдавали недостоверную информацию в 17-33 процентах запросов, хотя поставщики представляли метод как устраняющий галлюцинации или позволяющий их избежать.²⁶ Эти цифры относятся к этим инструментам, к этому периоду и к этому набору вопросов, и более поздние версии могут работать лучше или хуже. Урок, который они несут, долговечен: опора на документы не снимает бремени проверки, а заявление поставщика о своем методе есть заявление, а не измерение.

Один технический момент присущ именно турецким юридическим текстам. В отсканированных документах оптическое распознавание символов портит поиск понятий, когда смешивает такие буквы, как ı и i или ş и s, и портит номера статей и дел, когда смешивает цифры и знаки или когда при разбиении документа на фрагменты для извлечения реквизиты решения отрываются от его текста. Точные идентификаторы, такие как номера статей и дел, надежно находятся буквальным совпадением, а не поиском по смысловому сходству. Поэтому для турецкого юридического текста поиск, сочетающий оба метода, подходит лучше, чем поиск только по смыслу. По той же причине полезность инструмента в турецком праве можно узнать лишь путем его измерения на турецких первоисточниках, а не из общих заявлений об успешности, измеренной на другом языке и в другой правовой системе. В том же направлении указывает опасение N. Karataş Durmuş и F. Cebeci Çorum относительно моделей иностранного происхождения и точности турецкой юридической терминологии.²⁷

3. Вопрос об обучении в процессе использования

Вопреки распространенному мнению, параметры языковой модели, введенной в эксплуатацию, не меняются с каждым запросом. Они остаются прежними, пока поставщик не проведет новое обучение. Сервис, который хранит историю переписки и использует ее как контекст в последующих ответах, или бюро, собравшее все свои дела в одном поисковом индексе, тоже не обучаются. Они хранят данные. Эти уровни, однако, могут стать каналами, по которым сведения одного доверителя всплывают в деле другого, и такой исход представляет собой правовую проблему с точки зрения обязанности сохранять тайну по статье 36 Закона об адвокатуре. Судьбу сведений, которые адвокат вводит в инструмент, определяет не то, обучается ли модель, а то, где поставщик обрабатывает эти сведения, как долго он их хранит, кто имеет к ним доступ и использует ли поставщик их по условиям договора в последующем обучении. Это вопрос правовой, а не технический, и ответ на него следует искать в договоре, в условиях обработки данных поставщиком и в Законе Турции № 6698 о защите персональных данных (Kişisel Verilerin Korunması Kanunu). ABA требует информированного согласия доверителя до того, как его сведения будут введены в инструмент, способный раскрыть их последующим пользователям,²⁸ а CCBE предупреждает, что пользователи могут, сами того не зная, предоставить входные данные, на которых модель будет переобучена.²⁹

4. Инструкции внутри документов

Языковая модель обрабатывает данную ей инструкцию и документ, который ей поручено изучить, в одной и той же последовательности текста. Поэтому в документ, поступивший от другой стороны, можно поместить слова, написанные для того, чтобы направить модель, которая будет его читать. Исследование, давшее этой атаке название непрямого внедрения инструкций (indirect prompt injection), установило, что приложения, встраивающие языковые модели, «стирают границу между данными и инструкциями»,³⁰ а литература по безопасности добавляет, что такие инструкции «не обязательно должны быть видимыми или читаемыми для человека, если содержимое обрабатывается моделью».³¹ Последствием является не только неверное резюме. В инструментах, которые имеют доступ к электронной почте, системе документооборота или иным файлам и способны действовать самостоятельно, скрытая инструкция может привести к отправке наружу сведений из других файлов. Юридический смысл ясен. Документ, который читает модель, есть данные для изучения, а не инструкция, и каждый файл, доступный такому инструменту, есть область, в которой может быть раскрыта тайна. Письмо адвоката противной стороны, договор, предложенный другой стороной, и страница, найденная в сети, являются поэтому с точки зрения мер безопасности адвоката материалом извне бюро.

5. Инструменты прогнозирования: что именно измеряется

Инструменты, предсказывающие исход судебных решений, часто иллюстрируют американским исследованием 2004 года. В нем статистическая модель, построенная на 628 делах, которые Верховный суд США в том же составе рассмотрел до сессии 2002 года, заранее спрогнозировала исходы дел этой сессии и оказалась права в 75 процентах случаев, тогда как совокупная точность экспертов-юристов составила 59,1 процента.³² Как подчеркивают сами авторы, «статистическая модель не учитывает информацию о конкретном праве или фактах дел».³³ Этот результат показывает, что предсказание исхода не есть юридическое рассуждение. Модель, которая ничего не знает о праве, может хорошо прогнозировать там, где состав лиц, принимающих решения, стабилен и их склонности известны, и ничего не может сказать о том, почему дело должно быть решено так, а не иначе. Заявление инструмента о точности также имеет смысл лишь тогда, когда точность измерена на выборке известного объема, похожей на собственную работу адвоката. Для доли, измеренной на тесте из ста вопросов с двумя возможными ответами, 95-процентный доверительный интервал в самом широком случае составляет около плюс-минус 10 пунктов.³⁴ Поэтому разница в несколько пунктов между двумя инструментами может лежать в пределах шума измерения, и сравнивать два инструмента следует парным критерием на одних и тех же вопросах. Еще важнее, чтобы вопросы отражали реальное распределение работы адвоката, потому что тест, который его не отражает, вводит в заблуждение независимо от своего объема.

В. Юридически значимое разграничение внутри правовых технологий

Классификации, делящие правовые технологии на последовательные поколения, имеют описательную ценность, но разграничение, порождающее правовые последствия, проходит в другом месте. Оно зависит от того, применяет ли система право к собственным обстоятельствам пользователя. Первую группу составляют генераторы документов, которые собирают заранее написанные типовые условия в зависимости от ответов пользователя. Федеральный верховный суд Германии (Bundesgerichtshof, BGH) не признал такой генератор договоров юридической услугой. Он указал, что поставщик не действует в конкретном деле пользователя, что индивидуальные обстоятельства пользователя, выходящие за пределы обычного случая, не учитываются, как и в сборнике образцов документов, и что поэтому пользователь не ожидает правовой проверки своего конкретного случая.³⁵ В первой инстанции спор шел иначе: Земельный суд Кёльна признал, что продукт содержит механизм принятия решений, способный порождать правовые последствия, и что его реклама внушает качество, равное договору, составленному адвокатом, после чего Высший земельный суд Кёльна и Федеральный верховный суд пришли к выводу, что проверки индивидуального случая не происходит.³⁶ Критерием окончательного решения стала проверка конкретного случая. Вторую группу составляют системы, которые на конкретный вопрос пользователя дают правовую оценку, специфическую для его случая. Они больше похожи на правовое заключение, чем на сборник образцов, и в турецком праве приближаются к сфере статьи 35 Закона об адвокатуре. Третью группу составляют системы, поддерживающие процесс принятия решений судом. Регламент об ИИ относит к высокорисковым системы, «предназначенные для использования судебным органом или от его имени, чтобы помогать судебному органу в исследовании и толковании фактов и права и в применении права к конкретной совокупности фактов, или для аналогичного использования при альтернативном разрешении споров».³⁷ Даже здесь Регламент освобождает систему, не создающую значительного риска причинения вреда основным правам, «в том числе тем, что она существенно не влияет на исход принятия решения».³⁸ Критерием законодателя вновь выступает влияние системы на решение конкретного дела.

III. ДЕЙСТВУЮЩАЯ ОСНОВА В ПРАВЕ ТУРЦИИ

А. Законная монополия: статьи 35 и 63 Закона об адвокатуре

Согласно части 1 статьи 35 Закона об адвокатуре, «дача заключений по вопросам закона и правовым вопросам, предъявление и защита прав физических и юридических лиц в судах, перед арбитрами или иными органами, обладающими судебной властью, ведение судебных дел и составление всех документов, относящихся к этим делам, принадлежат исключительно адвокатам, внесенным в реестр коллегии адвокатов».³⁹ Часть 3 той же статьи устанавливает, что «каждый, кто обладает способностью предъявить иск, может составлять документы по своему делу, лично предъявить иск и вести свое дело».⁴⁰ Часть 1 статьи 63 предусматривает, что лица, не внесенные в реестр коллегии, и адвокаты, которым запрещено заниматься практикой, не могут составлять процессуальные документы, не касающиеся их самих, и не могут осуществлять иные полномочия, принадлежащие адвокатам, а части 2 и 3 той же статьи устанавливают административный штраф и, для мнимой уступки требований, лишение свободы.⁴¹ Монополия служит целям, названным в начале Закона. Адвокатура есть публичная служба и свободная профессия, и ее цель состоит в обеспечении регулирования правовых отношений, разрешения правовых споров в соответствии со справедливостью и равенством и полного применения норм права.⁴²

Эти положения регулируют не то, каким инструментом может пользоваться адвокат, а то, кому принадлежит определенная функция. Когда адвокат при подготовке заключения пользуется инструментом ИИ, заключение по-прежнему дает адвокат, и это заключение есть действие адвоката по смыслу части 1 статьи 35, что бы ни подготовило его текст. C. Araalan читает статьи 35 и 63 как препятствие для правовых технологий на основе ИИ.⁴³ Представляется, что применительно к собственной работе адвоката эти положения указывают в обратную сторону. Запрещено другое: чтобы лицо, не являющееся адвокатом, само или через систему, которую оно эксплуатирует, давало третьим лицам заключения по их конкретным делам или составляло их процессуальные документы. Именно потому, что монополия не исключает инструмент, она закрепляет действие инструмента за адвокатом, который им пользуется. Кассационный суд читает монополию по перечисленным в ней действиям. По делу владельца консалтинговой компании, направлявшего клиентов к адвокату, работавшему под крышей компании, 19-я уголовная палата указала, что подсудимый не совершал ни одного из действий, перечисленных в статье 35, и что суду первой инстанции следовало вместо этого проверить, не составляло ли направление клиентов посредничество за вознаграждение или выгоду по статье 48.⁴⁴ В 2026 году 12-я уголовная палата по жалобе в интересах закона отменила отклонение возражения против постановления об отказе в уголовном преследовании компании, сотрудники которой, не имея права на практику, по утверждению заявителя, совершали действия, принадлежащие адвокатам, получали доверенности от пострадавших в происшествиях и рекламировали эту деятельность, и перечислила доказательства, которые должно было собрать эффективное расследование.⁴⁵ Монополия применяется против тех, кто совершает зарезервированные действия, не будучи адвокатом. Выбора адвокатом своих орудий она не касается.

Иначе обстоит дело с поставщиком, предлагающим инструмент публике. Часть 3 статьи 35 защищает лишь собственное действие лица в его собственном деле. Тот, кто пишет собственное заявление с помощью инструмента, остается в этих рамках. Это, однако, не делает правомерной деятельность поставщика, который предлагает инструмент публике и создает для каждого пользователя правовую оценку его обстоятельств. Довод H. Bilgin против ограничения потребительских инструментов был высказан применительно к генераторам, собирающим типовые условия, и в этом отношении он согласуется с германским решением. Генеративная система, которая читает обстоятельства пользователя и отвечает на его правовой вопрос, выполняет именно ту проверку конкретного случая, отсутствие которой решило германский спор. По мнению автора, такая услуга, предлагаемая непосредственно потребителям, в отношении поставщика подпадает под действие части 1 статьи 35 и части 1 статьи 63. Предметом настоящей статьи, однако, является собственная работа адвоката, и здесь законная монополия действует не столько как стена, не допускающая технологию, сколько как якорь, закрепляющий лицо, которое несет ответственность за результат. Регулятор, разрешивший деятельность первой юридической фирмы на основе ИИ в Англии и Уэльсе, поставил то же условие: система не делает ни шага без одобрения клиента, не предлагает судебную практику, а поименно названные солиситоры, подлежащие регулированию, остаются подотчетны и отвечают за все ее результаты.⁴⁶

Б. Обязанности тщательности и честности: проверка

1. Профессиональная обязанность

Согласно статье 34 Закона об адвокатуре, адвокаты обязаны «исполнять принятые на себя обязанности с тщательностью, честностью и достоинством, подобающими святости этой обязанности, ... и соблюдать профессиональные правила, установленные Союзом коллегий адвокатов Турции».⁴⁷ Правила профессиональной этики (Meslek Kuralları) Союза коллегий адвокатов Турции (Türkiye Barolar Birliği, далее TBB) также требуют, чтобы адвокат вел свою профессиональную работу с полной преданностью делу и не принимал дела, с которым не могут справиться его время и способности.⁴⁸ Второе правило незаметно применяется и к ИИ. Адвокат, который принимает дело в незнакомой ему области в расчете на то, что знание даст инструмент, принимает дело, с которым не могут справиться его собственные способности, потому что он не в состоянии оценить то, что дает инструмент.

2. Частноправовой стандарт: осмотрительный адвокат

Отношения адвоката с доверителем представляют собой договор поручения (vekalet sözleşmesi), и его стандарт устанавливает Обязательственный кодекс Турции № 6098 (Türk Borçlar Kanunu). Согласно статье 506 поверенный должен исполнять поручение лично, может поручить работу другому лишь при наличии полномочия либо когда это допускают необходимость или обычай, обязан выполнять работу добросовестно и тщательно с учетом законных интересов доверителя, и при определении ответственности за нарушение обязанности тщательности его поведение сопоставляется с «поведением, требуемым от осмотрительного поверенного, принимающего на себя работу и услуги в сходной области».⁴⁹ Кассационный суд применяет этот стандарт к адвокатам с особой строгостью. Общее собрание гражданских палат (Hukuk Genel Kurulu) напомнило в 2023 году, что Кодекс заменил прежнюю отсылку к ответственности работника стандартом осмотрительного поверенного вслед за критикой, согласно которой поверенный должен проявлять больше тщательности, чем работник. Оно признало, что обязанность тщательности адвоката тяжелее и шире, чем у обычного поверенного, потому что статья 34 Закона об адвокатуре есть специальная норма, установленная для профессии, являющейся публичной службой, указало, что адвокат должен проверять сроки, пропуск которых может повлечь утрату прав, и констатировало, что адвокат, без сомнения, отвечает перед доверителем даже за малейшую вину, хотя его обязанность есть обязанность поведения, а не результата.⁵⁰

Для использования ИИ из этого следуют три вывода. Во-первых, пользование инструментом не есть поручение работы другому по смыслу части 1 статьи 506. Инструмент не является лицом, и адвокат, который им пользуется, по-прежнему исполняет поручение лично. По той же причине нормы о передоверии (статья 507) и об ответственности за вспомогательных лиц (статья 116), говорящие о лицах, которым поручена работа или ее исполнение, не описывают положения адвоката.⁵¹ Адвокат отвечает за инструмент не как за тщательно выбранного заместителя. Он отвечает за собственное исполнение, частью которого результат инструмента становится в момент его использования. Во-вторых, мерой этого исполнения служит осмотрительный адвокат. Осмотрительный адвокат, который знает, что языковая модель создает несуществующие решения как ожидаемую ошибку и что лучшие из измеренных специализированных инструментов все же делали это в трети запросов, проверяет каждое решение, прежде чем на него опереться. Поэтому опора на непроверенный результат есть не легкая вина, извиняемая репутацией инструмента, а отступление от стандарта, установленного Кодексом. В-третьих, от доверителя нельзя заранее требовать принять этот риск на себя. Согласно статье 112 должник, не исполнивший обязательство надлежащим образом, должен доказать, что ему нельзя вменить никакой вины, а согласно части 3 статьи 115 заранее заключенное соглашение, исключающее ответственность даже за легкую вину, ничтожно, если услугой или профессией можно заниматься только на основании разрешения, выданного законом или компетентными органами.⁵² Адвокатура является такой профессией. Условие в соглашении о поручении, по которому доверитель заранее принимает на себя ошибки инструментов ИИ, используемых адвокатом, было бы поэтому ничтожным в той мере, в какой оно исключает ответственность за легкую вину. Этот вывод совпадает с позицией ABA, согласно которой общего типового положения в письме о поручении недостаточно для информированного согласия клиента, что рассматривается в разделе В части III.

3. Обязанности перед судом

Гражданский процессуальный кодекс Турции № 6100 (Hukuk Muhakemeleri Kanunu) требует от сторон действовать добросовестно и правдиво излагать факты, на которых основано их требование.⁵³ Суд применяет право по собственной инициативе, так что несуществующее решение никого не связывает. Это защищает решение суда, но не доверителя. Процессуальный документ, опирающийся на несуществующее решение, утратил довод, ради которого он был написан, и растратил доверие суда к адвокату, который его подписал. Вопрос уже дошел до турецких судебных дел. По спору, разрешенному в апелляции 14 июля 2026 года, ответчик утверждал в отзыве, что исковое заявление истца было написано с помощью системы ИИ и опиралось на несуществующее решение Конституционного суда. Суд первой инстанции и региональный апелляционный суд разрешили дело по вопросу подсудности, и ни один из них не высказался по этому утверждению.⁵⁴ Утверждение было выдвинуто как довод против истца, что показывает, как быстро непроверенная ссылка становится оружием в руках другой стороны.

Обязанности по статье 34 и по Обязательственному кодексу требуют поэтому, чтобы адвокат проверял результат инструмента ИИ по первоисточнику. Каждое решение, приведенное в процессуальном документе, следует прочитать вместе с палатой, которая его вынесла, номерами дела и решения и датой в официальном источнике, где оно хранится. Актуальные решения Кассационного суда Турции (Yargıtay), имеющие значение прецедента, доступны через портал e-Devlet в Центре судебной практики Кассационного суда (Yargıtay İçtihat Merkezi), открытом для использования 13 декабря 2023 года. В сообщении суда указано, что система с помощью ИИ добавляет к результатам поиска связанные решения. Это тоже инструмент, и извлеченное им решение все равно нужно прочитать.⁵⁵ Для законодательства опорой служат Официальная газета (Resmi Gazete) и программа законодательства Министерства юстиции. За рубежом тот же вывод сделан теми же словами. Официальное заключение ABA № 512 признает, что опора на результат инструмента без надлежащей степени независимой проверки может нарушать обязанность компетентного представительства,⁵⁶ а Окружной суд Англии и Уэльса (Divisional Court) указал, что общедоступные генеративные инструменты «не способны проводить надежное правовое исследование», так что у тех, кто ими пользуется, есть «профессиональная обязанность проверять точность такого исследования по авторитетным источникам».⁵⁷

4. Дисциплинарная санкция

Статья 134 Закона об адвокатуре в редакции Закона № 7571 (Türk Ceza Kanunu ile Bazı Kanunlarda ve 631 Sayılı Kanun Hükmünde Kararnamede Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun) основывает любую дисциплинарную санкцию на поведении, не соответствующем чести и званию профессии, уважению и доверию, которых требует святость права на защиту, или обязанностям тщательности и честности, а пункт «m» части 2 статьи 135 делает «причинение утраты прав вследствие нарушения обязанности тщательности по делам, которые адвокат ведет» деянием, наказуемым порицанием (kınama).⁵⁸ Причинение доверителю утраты прав из-за опоры на непроверенный результат ИИ является типичным случаем, который может подпадать под это положение. До 2025 года то же поведение оценивалось бы по общим положениям. После Закона № 7571 у него есть собственный пункт в перечне, и частноправовая ответственность, процессуальные последствия и дисциплинарная санкция теперь опираются на одну и ту же обязанность.

В. Профессиональная тайна

Согласно части 1 статьи 36 Закона об адвокатуре, адвокатам запрещается «разглашать сведения, доверенные им или ставшие им известными в силу их адвокатских обязанностей либо обязанностей в органах Союза коллегий адвокатов Турции и коллегий адвокатов».⁵⁹ Правила профессиональной этики TBB, указав, что обязанность сохранять тайну не ограничена во времени и что уход из профессии ее не прекращает, требуют от адвоката принимать «меры, препятствующие действиям помощников, стажеров и лиц, которых он нанимает, вопреки профессиональной тайне».⁶⁰ Пункт «b» части 2 статьи 135, введенный Законом № 7571, делает разглашение сведений, ставших известными адвокату в силу его обязанностей, деянием, наказуемым порицанием.⁶¹

Уголовное право добавляет два уровня. Часть 1 статьи 239 Уголовного кодекса Турции № 5237 (Türk Ceza Kanunu) наказывает по жалобе лицо, которое передает неуполномоченным лицам или разглашает сведения или документы, составляющие коммерческую тайну, банковскую тайну или тайну клиента и ставшие ему известными в силу его положения, обязанностей, профессии или ремесла.⁶² Часть 1 статьи 136 наказывает того, кто незаконно передает другому персональные данные, а пункт «b» части 1 статьи 137 увеличивает наказание наполовину, если преступление совершено с использованием возможностей, которые дает профессия. Оба преступления умышленные: преступление требует умысла, а неосторожные деяния наказываются лишь там, где закон прямо это предусматривает.⁶³ Адвокат, который загружает дело доверителя в инструмент, не зная, куда оно уходит, поэтому не совершает этих преступлений по одной лишь неосторожности. Этот порог важен для адвоката, который знает. Адвокат, прочитавший условия поставщика, знающий, что введенные данные используются для собственных целей поставщика, и все же загружающий данные доверителя, уже не может ссылаться на отсутствие умысла, а профессиональный характер деяния отягчил бы любое установленное преступление.

Ввод сведений доверителя в систему стороннего поставщика услуг может, таким образом, означать раскрытие тайны третьему лицу, если между поставщиком и адвокатом не установлена правовая основа, защищающая эти сведения. Перечень того, что, по H. Bilgin, адвокат должен проверить до использования облачного инструмента, называет минимум такой основы. Обязанность принимать меры по правилу 37 «b» сформулирована применительно к лицам, которых адвокат нанимает, однако по своей цели она ориентирует и отношения адвоката с техническими поставщиками услуг, через которых выполняется его работа. В США тот же результат достигается через типовое правило ABA 5.3. Комментарий к правилу требует, чтобы адвокат пользовался услугами вне своей фирмы, включая «интернет-сервис для хранения информации о клиентах», совместимым с его профессиональными обязанностями образом и с учетом «условий любых договоренностей о защите информации о клиентах».⁶⁴ Официальное заключение ABA № 512 подчеркивает далее, что там, где требуется согласие клиента, его нельзя получить, «лишь добавив общие типовые положения в письма о поручении».⁶⁵

Тайна и персональные данные не одно и то же. Коммерческая тайна компании может не быть персональными данными, но она защищена статьей 36 Закона об адвокатуре, а в случае тайны клиента и статьей 239 Уголовного кодекса. Имя доверителя, напротив, может быть одновременно и персональными данными, и тайной. Поэтому использование инструмента нужно оценивать отдельно по каждому режиму, и соблюдение одного не обеспечивает соблюдения другого. Стандартный договор по Закону № 6698 может сделать передачу персональных данных правомерной, однако в изученных текстах нет нормы турецкого закона, прямо разрешающей адвокату делиться профессиональной тайной с независимым техническим поставщиком услуг. Правило 37 «b» также называет лишь помощников, стажеров и лиц, которых адвокат нанимает. Это и есть пробел, о котором говорилось во введении. Это пробел в законе, потому что статья 36 есть законодательный запрет, и его не может восполнить ни профессиональное правило, ни согласие доверителя, данное в общих выражениях. Пока он не восполнен, самый безопасный путь состоит в том, чтобы содержание, составляющее тайну, вовсе не попадало во внешнюю систему, а если без этого не обойтись, получать на такое использование конкретное и информированное согласие доверителя.

Г. Защита персональных данных

Закон № 6698 определяет оператора (veri sorumlusu) как лицо, которое определяет цели и средства обработки, а обработчика (veri işleyen) как лицо, обрабатывающее персональные данные от имени оператора на основании предоставленных им полномочий.⁶⁶ Руководство Управления для адвокатов рассматривает адвоката, практикующего самостоятельно, как оператора обработки, осуществляемой в его профессиональной деятельности, потому что именно адвокат определяет цель и объем этой обработки в соответствии со своей профессиональной компетенцией, этикой и правовой ответственностью.⁶⁷ Поставщик, который обрабатывает введенные в его инструмент данные доверителя только для того, чтобы вернуть ответ, действует от имени адвоката и является обработчиком. Поставщик, который использует введенные данные также для собственных целей, например для обучения своих моделей, сам определяет эти цели и в отношении такого использования не может быть простым обработчиком. От этого разграничения зависит, какие обязанности адвокат должен обеспечить договором.

Закон требует, чтобы обработка персональных данных была связана с целями, для которых они обрабатываются, ограничена этими целями и соразмерна им.⁶⁸ Согласно статье 9 в редакции 2024 года персональные данные могут передаваться за рубеж при наличии одного из условий статей 5 и 6 и решения об адекватности в отношении страны назначения. При отсутствии решения об адекватности требуется одна из надлежащих гарантий, например стандартный договор, объявленный Советом по защите персональных данных (Kişisel Verileri Koruma Kurulu), вместе с возможностью субъекта данных осуществлять свои права и пользоваться эффективными средствами правовой защиты в стране назначения. О стандартном договоре необходимо уведомить Управление в течение пяти рабочих дней с даты его подписания.⁶⁹ Исключения, действующие при отсутствии как решения об адекватности, так и гарантии, применяются только к эпизодическим (arızi) передачам, а Положение о порядке и принципах передачи персональных данных за рубеж (Kişisel Verilerin Yurt Dışına Aktarılmasına İlişkin Usul ve Esaslar Hakkında Yönetmelik) считает эпизодическими лишь передачи, которые «не являются регулярными, осуществляются один или несколько раз, не носят постоянного характера и не входят в обычный ход деятельности».⁷⁰ Использование инструмента, ставшее обычным в работе адвоката, под это определение не подпадает.

Руководство Управления для адвокатов, подготовленное, согласно сообщению самого Управления, с учетом мнений и предложений TBB, прямо принимает этот вывод. Загрузку файла или документа, содержащего персональные данные, в инструмент ИИ не следует рассматривать лишь как получение технической поддержки или проведение правового исследования, и следует иметь в виду, что с учетом технической инфраструктуры инструмента, его политики хранения данных, страны, в которой учрежден поставщик, местонахождения серверов и местонахождения субпоставщиков такая загрузка может составлять передачу персональных данных за рубеж. Руководство предлагает адвокату изучить условия использования инструмента, политику конфиденциальности, условия обработки данных, сведения о месте хранения и обработки данных, положения о субобработчиках и механизмы передачи. Даже если поставщик учрежден в Турции и обрабатывает данные там, добавляет руководство, может иметь место передача по смыслу статьи 8.⁷¹ Руководство Управления по генеративному ИИ также рекомендует регулярно отслеживать результаты и при необходимости подкреплять их человеческим надзором.⁷²

Картину дополняют обязанности по обеспечению безопасности. Часть 1 статьи 12 требует от оператора принимать все необходимые технические и организационные меры для обеспечения надлежащего уровня безопасности, часть 2 статьи 12 делает оператора солидарно ответственным с обработчиком за эти меры, а часть 5 статьи 12 обязывает оператора как можно скорее уведомить субъекта данных и Совет, если обрабатываемые данные незаконно получены другими лицами.⁷³ Утечка у поставщика является поэтому и утечкой, о которой должен сообщить адвокат, а документ, направляющий инструмент на отправку данных наружу, как описано в части II, может привести именно к тому незаконному получению, которое имеет в виду часть 5 статьи 12. При таком подходе существует юридически значимое различие между загрузкой дела доверителя в потребительскую версию инструмента и использованием сервиса, у которого есть договор об обработке данных, который не использует введенные данные для обучения и обеспечивает гарантии статьи 9. Не допускать в инструмент сведения, содержащие персональные данные и тайну, часто является самой действенной мерой. Удаление одних лишь имен и идентификационных номеров, однако, не делает данные анонимными. Пока в тексте остаются фабула, даты, места и наименования компаний, лицо остается определимым, а содержание остается тайной. В деле содержатся также данные лиц, не являющихся доверителем, противной стороны и свидетелей, а также специальные категории персональных данных, такие как сведения о здоровье или о судимости. Для них согласие доверителя не образует правового основания. Если сведения доверителя покидают бюро, доверителю в соответствии с пунктом «c» части 1 статьи 10 необходимо сообщить, кому и с какой целью могут передаваться обрабатываемые персональные данные. Информирование доверителя не является основанием правомерности, и для передачи должны быть соблюдены также условия статей 8 и 9.

Д. Запрет посредничества и платформы для адвокатов

Согласно статье 48 Закона об адвокатуре, «лица, которые в обмен на вознаграждение или любую выгоду, обещанные или предоставленные адвокатом или клиентом, выступают посредниками в привлечении работы к адвокату, и адвокаты, пользующиеся посредником, наказываются лишением свободы на срок от шести месяцев до одного года».⁷⁴ C. Araalan утверждает, что платформы, объединяющие адвокатов и взимающие абонентскую плату, не вмешиваясь в вознаграждение за представительство в порядке передоверия (tevkil), находятся за пределами этого положения и что немецкие решения подтверждают такое прочтение.⁷⁵ Рассмотренное выше решение 19-й уголовной палаты показывает, что Кассационный суд оценивает направление клиентов лицом, не являющимся адвокатом, по статье 48 и спрашивает, производилось ли оно в обмен на вознаграждение или выгоду.

Немецкие решения предлагают для этой дискуссии полезное разграничение, но перенести их в турецкое право в неизменном виде нельзя. Абзац 3 § 49b Федерального положения об адвокатуре Германии (Bundesrechtsanwaltsordnung, BRAO), в изложении немецких судов, запрещает давать или получать часть вознаграждения или любую иную выгоду за направление поручений. Рассматривая платформу, которая помогала адвокатам находить замену для участия в заседаниях и взимала плату за каждую операцию, Высший земельный суд Карлсруэ (OLG Karlsruhe) указал, что эта норма непосредственно связывает только адвокатов, что платформа лишь предоставляет среду для организации замены в заседании и что ее плата не являлась комиссией за конкретное поручение.⁷⁶ Федеральный конституционный суд Германии (Bundesverfassungsgericht, BVerfG) по делу адвоката, выставившего юридическую консультацию на интернет-аукцион, признал, что комиссия, уплаченная аукционной площадке, причиталась не за направление поручения, а за среду, сравнимую с традиционными рекламными носителями.⁷⁷ Статья 48 Закона об адвокатуре, однако, есть не правило профессионального поведения, а уголовно-правовая норма, которая наказывает непосредственно посредника. Поэтому немецкие решения не отвечают на вопрос о том, кто несет уголовную ответственность в турецком праве. Полезны они критерием того, производится ли платеж за конкретную работу или за пользование средой. Представляется, что слова «в обмен на» (karşılığında) в статье 48 следует читать в свете этого критерия. Кроме того, Положение TBB о запрете рекламы (TBB Reklam Yasağı Yönetmeliği) запрещает называть адвокатские бюро так, чтобы это создавало впечатление постоянного сотрудничества, например «партнерами по решениям» (çözüm ortakları),⁷⁸ а Закон № 7571 связывает с преступлением по статье 48 дисциплинарный денежный штраф (para cezası) при отсрочке оглашения приговора (hükmün açıklanmasının geri bırakılması) и временное отстранение от работы (işten çıkarma) при обвинительном приговоре.⁷⁹

Е. Новая основа дисциплинарного права

Конституционный суд Турции (Anayasa Mahkemesi) установил, что статьи 134 и 135 Закона об адвокатуре перечисляли дисциплинарные санкции, не регулируя, какая санкция применяется к какому деянию, и что это не позволяло лицам предвидеть, какая санкция связана с каким деянием. Суд признал эти положения противоречащими статье 2 Конституции и постановил, что отмена (iptal) вступает в силу через девять месяцев после опубликования решения.⁸⁰ Суд проверял не практику коллегий адвокатов, а сам закон. Опираясь на это решение, C. Araalan предложил, чтобы Закон прямо устанавливал, какое деяние влечет какую санкцию.⁸¹ Законодатель восполнил этот пробел Законом № 7571 от 24 декабря 2025 года, который переписал статьи 134 и 135 и связал каждую санкцию с перечнем деяний.⁸² Для использования ИИ в новой системе выделяются три пункта: разглашение сведений, ставших известными адвокату в силу его обязанностей (пункт «b» части 2 статьи 135), причинение утраты прав вследствие нарушения обязанности тщательности (пункт «m» части 2 статьи 135) и неправомерное предоставление другим лицам возможности пользоваться правами и полномочиями адвоката или его статусом адвоката (пункт «t» части 2 статьи 135). Последний может применяться и тогда, когда статус адвоката используется для того, чтобы представить программный сервис как юридическую консультацию. Порицание есть лишь одна ступень этой системы. Закон связывает с отдельными перечнями деяний также денежный штраф, временное отстранение от работы и исключение из адвокатуры (meslekten çıkarma), а статья 136 предусматривает применение следующей, более строгой санкции, если новое деяние совершено в течение пяти лет после вступления в силу предыдущей санкции.⁸³

IV. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ОСНОВА

А. Европейский союз

Регламент об ИИ опубликован в Официальном журнале Европейского союза 12 июля 2024 года и вступил в силу на двадцатый день после опубликования. Общая дата его применения 2 августа 2026 года. Глава общих положений, содержащая определения и грамотность в области ИИ, и глава о запрещенных практиках применяются с 2 февраля 2025 года.⁸⁴ Регламент (ЕС) 2026/1744 отложил применение обязанностей в отношении высокорисковых систем до 2 декабря 2027 года для систем, перечисленных в приложении III, и до 2 августа 2028 года для систем, относимых к высокорисковым по приложению I, в котором перечислено гармонизационное законодательство Союза о продукции.⁸⁵

Для турецкого адвоката важны четыре положения. Во-первых, Регламент об ИИ распространяется на «поставщиков и эксплуатантов систем ИИ, которые учреждены или находятся в третьей стране, если результат, созданный системой ИИ, используется в Союзе».⁸⁶ Турецкий адвокат, заключение которого, подготовленное с помощью ИИ, используется клиентом в Союзе, поэтому не находится вне сферы Регламента в силу места своего учреждения. Во-вторых, поставщики и эксплуатанты «принимают меры для содействия развитию грамотности в области ИИ своего персонала и иных лиц, занимающихся эксплуатацией и использованием систем ИИ от их имени».⁸⁷ Это та обязанность, экстерриториальное действие которой подчеркивает S. Tatar. В-третьих, инструменты, которыми адвокат пользуется в собственной работе, сами по себе не являются высокорисковыми. Категория высокого риска направлена на системы, предназначенные для использования судебным органом или от его имени, и на системы, используемые аналогичным образом при альтернативном разрешении споров, что важно для инструментов, которыми адвокат пользуется, выступая медиатором или арбитром. Эксплуатант высокорисковой системы обязан принимать «надлежащие технические и организационные меры, чтобы использовать такие системы в соответствии с инструкциями по применению».⁸⁸ В-четвертых, Регламент связывает правовое последствие с самой человеческой проверкой. Эксплуатант, публикующий созданный ИИ текст для информирования общества по вопросам, представляющим общественный интерес, должен раскрыть, что текст создан ИИ, но не обязан делать этого, если «созданный ИИ контент прошел процедуру человеческой проверки или редакционного контроля» и за него несет редакционную ответственность определенное лицо.⁸⁹ Регламент, таким образом, рассматривает человеческую проверку текста как факт, меняющий правовое положение текста, а именно это всегда и делала подпись адвоката.

Б. Совет Европы

Европейская этическая хартия об использовании искусственного интеллекта в судебных системах и окружающих их реалиях, принятая Европейской комиссией по эффективности правосудия (ЕКЭП, CEPEJ) в декабре 2018 года, установила пять принципов использования ИИ в судебных системах: (1) принцип соблюдения основных прав, (2) принцип недискриминации, (3) принцип качества и безопасности, (4) принцип прозрачности, беспристрастности и достоверности и (5) принцип контроля пользователем.⁹⁰ Последний принцип требует отойти от предписывающего подхода и «позволить пользователю выступать в роли информированного лица, ответственного за свой выбор», а его пояснение добавляет, что специалисты системы правосудия должны в любой момент иметь возможность пересмотреть решения и данные, использованные для получения результата, и не должны быть им связаны. По состоянию на 20 октября 2026 года Турция не подписала Рамочную конвенцию Совета Европы об искусственном интеллекте и правах человека, демократии и верховенстве права (CETS № 225).⁹¹

В. Франция: запрет профилирования судей

Французское право установило предел, сопровождающий открытие судебных решений в виде открытых данных. Идентификационные данные судей и секретарей суда не могут повторно использоваться с целью или следствием оценки, анализа, сравнения или прогнозирования их реальной или предполагаемой профессиональной практики, а нарушение этого запрета влечет уголовные санкции. Правило было включено в 2019 году и в кодекс, регулирующий административные суды, и в кодекс, регулирующий суды общей юрисдикции.⁹² В турецкой доктрине отмечалось, что если степень, в которой решения судьи отменяются вышестоящим судом, учитывается как показатель успешности при продвижении по службе, то алгоритмический анализ решений вышестоящих судов будет иметь значение и для судей.⁹³ Инструменты, измеряющие и сравнивающие практику принятия решений отдельными судьями, относятся, однако, к числу запрещенных во Франции. В турецком праве такого прямого запрета нет, но обработка для этой цели данных о личности судей, названных в решениях, должна оцениваться отдельно с точки зрения принципа Закона № 6698 о связанности обработки с целью, ее ограниченности и соразмерности.

Г. Германия

В Германии дискуссию о правовых технологиях определили конкретные решения: о плате платформам решения Высшего земельного суда Карлсруэ и Федерального конституционного суда (выше, часть III, раздел Д), о генераторах документов решение Федерального верховного суда (выше, часть II, раздел В). Урок, который критерий сборника образцов несет для турецкого права, таков: поскольку генеративные модели оценивают конкретные обстоятельства пользователя, применительно к ним эта аналогия может не привести к тому же результату. Наиболее поучительный вклад Германии касается, однако, тайны. В 2017 году германский законодатель столкнулся с вопросом, который настоящая статья находит неразрешенным в турецком праве. Законопроект федерального правительства прямо назвал проблему. Лица, обязанные хранить тайну, зависят от помощи других, установка, эксплуатация, обслуживание и адаптация информационно-технических систем требуют знаний, которых нельзя ожидать от их собственных помощников, а привлечение третьих лиц вне их собственной сферы несет уголовно-правовой риск, если эти лица могут узнать охраняемые тайны и при этом нет ни разрешающей нормы, ни прямого согласия управомоченного лица.⁹⁴

Закон от 30 октября 2017 года ответил в двух частях. В Уголовном кодексе (Strafgesetzbuch, StGB) он предусмотрел, что лица, обязанные хранить тайну, вправе раскрывать тайны другим лицам, участвующим в их профессиональной деятельности, в той мере, в какой это необходимо для использования услуг такого лица, и распространил уголовную ответственность на этих лиц, а также на профессионала, который не обеспечил обязанность хранить тайну для такого лица, впоследствии раскрывшего тайну.⁹⁵ В Федеральное положение об адвокатуре он включил норму об использовании поставщиков услуг. Адвокат вправе открыть поставщику услуг доступ к сведениям, охраняемым обязанностью хранить тайну, в той мере, в какой это необходимо для использования услуги. Адвокат обязан тщательно выбрать поставщика и немедленно прекратить сотрудничество, если соблюдение требований не может быть обеспечено. Договор заключается в текстовой форме и должен обязывать поставщика хранить тайну с указанием на уголовно-правовые последствия, ограничивать осведомленность поставщика тем, что требует договор, и определять, вправе ли поставщик привлекать других лиц, которые в свою очередь должны быть связаны обязательством в текстовой форме. Если услуга оказывается за рубежом, доступ может быть открыт лишь при условии, что защита тайны там сопоставима с защитой внутри страны, если только защита тайн этого не требует. Если услуга непосредственно обслуживает одно поручение, требуется согласие доверителя. Нормы о защите персональных данных остаются незатронутыми.⁹⁶ Слова «если только защита тайн этого не требует» были добавлены к положению об услугах за рубежом по рекомендации комитета Бундестага по правовым вопросам, доклад которого объяснил их как возможность для адвоката в каждом отдельном случае взвесить, требует ли характер передаваемых данных сопоставимого уровня защиты.⁹⁷ Германская модель не заставляет тайну уступить удобству. Она делает поставщика лицом, обязанным хранить тайну, возлагает на адвоката обязанность выбрать и связать его обязательством и отделяет общее использование инфраструктуры от привлечения поставщика по делу одного доверителя.

Д. Соединенные Штаты

Комментарий к типовому правилу ABA 1.1 рассматривает как часть компетентности осведомленность о «преимуществах и рисках, связанных с соответствующими технологиями».⁹⁸ Официальное заключение ABA № 512, рассмотренное в части I, применяет к генеративному ИИ существующие правила, а не создает новые, и в этом смысле оно ближе к турецкой позиции, чем можно подумать по его форме. Федеральная торговая комиссия США (Federal Trade Commission, FTC), со своей стороны, 16 января 2025 года единогласно утвердила окончательное предписание в отношении сервиса, который рекламировал себя как «первого в мире робота-юриста». Предписание запрещает компании без достаточных доказательств утверждать, что ее сервис работает как настоящий юрист, и обязывает ее уплатить 193 000 долларов США.⁹⁹ Это было решение о рекламе, вводящей потребителей в заблуждение, а не о незаконной юридической практике, и урок заключается именно в этом: то, что правовой инструмент говорит о себе, остается лишь заявлением, пока оно не доказано. Согласно жалобе Комиссии, компания не проверяла, работает ли ее инструмент на уровне юриста-человека при составлении юридических документов и консультировании.

Е. Соединенное Королевство

Сообщением от 6 мая 2025 года Регулятор солиситоров Англии и Уэльса (Solicitors Regulation Authority, SRA) объявил, что разрешил деятельность первой юридической фирмы, оказывающей юридические услуги с помощью ИИ, фирмы, которая помогает предприятиям взыскивать неоплаченные долги в порядке производства по малым искам. Английская модель регулирования и структура английских юридических фирм отличаются от турецкого права, и этот пример нельзя перенести как институциональную модель. Сходство заключается лишь в одном принципе: за результат отвечают поименно названные солиситоры, подлежащие регулированию (выше, часть III, раздел А). Суды сделали из этого вывод для руководителей профессии. В решении от 6 июня 2025 года Окружной суд указал, что «теперь должны быть приняты практические и действенные меры теми в юридической профессии, кто несет индивидуальную руководящую ответственность», а также теми, кто отвечает за регулирование юридических услуг, чтобы каждый, кто оказывает юридические услуги, понимал и соблюдал свои профессиональные и этические обязанности при использовании ИИ.¹⁰⁰ В турецких понятиях это обязанности руководителя адвокатского бюро по правилу 37 «b» и обязанности коллегий адвокатов и TBB.

V. ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Представляется, что статья 35 Закона об адвокатуре не нуждается в изменении применительно к использованию инструментов адвокатом в его собственной работе. Норма определяет, кому принадлежит функция, а не каким инструментом можно пользоваться, и ясно показывает, за кем остается ответственность. Эта ответственность не исчерпывается проверкой того, что ссылки существуют. Правовая квалификация и стратегия должны оставаться собственным рассуждением адвоката, иначе подпись превращается в знак одобрения. Предоставление публике оценок по конкретным делам поставщиками, не являющимися адвокатами, представляет собой отдельную проблему, которую законодатель должен решить прямо, потому что она затрагивает цель монополии, названную в статьях 1 и 2, и защиту лиц, которые не могут оценить качество того, что получают.

Прежде всего профессии нужно изложение того, как существующие обязанности применяются к новым инструментам. Как показывает и участие TBB в подготовке руководства Управления для адвокатов, было бы уместно, чтобы TBB опубликовал по образцу официального заключения ABA № 512 и руководства CCBE руководство о проверке по первоисточнику, о тайне, об обработке и передаче данных доверителя, об обязанностях руководителя бюро в отношении людей и инструментов в нем и о сведениях, которые должны быть сообщены доверителю. Такое руководство не создавало бы новых обязанностей. Оно излагало бы обязанности, которые уже возлагают статья 34, статья 36, правило 37 «b», Обязательственный кодекс и Закон № 6698, и делало бы стандарт осмотрительного адвоката видимым до того, как суду придется определять его после причинения ущерба.

Условия, на которых профессиональной тайной можно делиться с техническими поставщиками услуг, должны, однако, устанавливаться законом, а не изменением профессиональных правил, потому что запрет, который они ограничивают, установлен законом. Второе предложение C. Araalan, норма по американскому образцу, открывающая адвокатам использование ИИ и возлагающая на них ответственность за конфиденциальность, указывает на верный предмет, но заимствуемый инструмент принадлежит другой системе: правила ABA действуют в регулятивной системе, где сама обязанность конфиденциальности есть правило профессионального поведения. Представляется, что новая часть статьи 36 Закона об адвокатуре по образцу германской реформы 2017 года устранила бы нынешнюю неопределенность как для инструментов ИИ, так и для облачных сервисов. Новая часть должна позволять адвокату открывать поставщику услуг доступ к сведениям, охраняемым обязанностью хранить тайну, в той мере, в какой это необходимо для использования услуги. Она должна обязывать адвоката тщательно выбирать поставщика и прекращать отношения, если соблюдение требований не может быть обеспечено. Договор должен заключаться в письменной форме, обязывать поставщика и всех привлекаемых им лиц хранить тайну, ограничивать доступ поставщика тем, что требует услуга, и исключать использование сведений для собственных целей поставщика. К поставщику за рубежом следует обращаться лишь там, где защита тайны сопоставима, без ущерба для статьи 9 Закона № 6698. Привлечение поставщика по делу одного доверителя должно требовать согласия этого доверителя. Параллельное изменение должно распространить на поставщика и его работников обязанность хранить тайну и санкцию за ее нарушение, как это теперь делает Уголовный кодекс Германии. Нормы о персональных данных остались бы незатронутыми, и оба режима были бы наконец согласованы в одном тексте.

На уровне общего законодательства в Турции нет закона об ИИ. Законопроект об искусственном интеллекте (Yapay Zeka Kanun Teklifi), внесенный Председателю Великого национального собрания Турции (Türkiye Büyük Millet Meclisi, TBMM) 24 июня 2024 года, по состоянию на 20 октября 2026 года все еще находился в комитете.¹⁰¹ Доклад исследовательской комиссии Собрания по ИИ, датированный мартом 2026 года, пришел к выводу, что в среднесрочной и долгосрочной перспективе следует создать специализированное Агентство Турции по искусственному интеллекту (Türkiye Yapay Zeka Kurumu).¹⁰² При принятии общего регулирования заслуживает рассмотрения прямой предел, не позволяющий инструментам анализа судебных решений превращаться в профилирование судей, как во французском примере.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследовательский вопрос состоял в том, какие обязанности действующего права ложатся на адвоката, который пользуется инструментом генеративного ИИ, и где это право оставляет пробел. Ответ таков: ни одна норма не запрещает и не разрешает инструмент, и его использование определяют обязанности, которые адвокат уже несет. Законная монополия закрепляет ответственность за результат за адвокатом и применяется против тех, кто совершает зарезервированные действия, не будучи адвокатом. Обязанность тщательности по статье 34, прочитанная вместе со статьей 506 Обязательственного кодекса так, как ее применяет к адвокатам Кассационный суд, измеряет адвоката меркой осмотрительного адвоката, делает его ответственным даже за легкую вину, не переходит на инструмент и не может быть исключена заранее. Обязанность проверять каждую ссылку по первоисточнику вытекает из этого стандарта, и дисциплинарное право теперь прямо называет ее нарушение. Профессиональная тайна, уголовное право и Закон № 6698 делают инфраструктуру, в которой обрабатываются сведения доверителя, вопросом самого адвоката, и соблюдение одного режима не обеспечивает соблюдения другого. Пробел находится в законе: ни одна турецкая норма не позволяет адвокату раскрывать тайну техническому поставщику услуг, и пока такой нормы нет, самый безопасный путь состоит в том, чтобы не допускать содержание, составляющее тайну, во внешние системы или пользоваться ими лишь с конкретного согласия доверителя. Технический анализ ведет к тому же результату. Большая языковая модель создает текст на вероятностной основе, опора на документы уменьшает ошибку, не устраняя ее, а юридическое значение имеет не то, обучается ли модель в процессе использования, а то, как поставщик обрабатывает данные. Правильный вопрос состоит не в том, можно ли пользоваться ИИ, а в том, кто проверяет его результат, каким методом и в какой инфраструктуре, по какому договору обрабатывается тайна доверителя.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

• ABA: American Bar Association (Американская ассоциация юристов)
• BGBl: Bundesgesetzblatt (Федеральный вестник законов Германии)
• BGH: Bundesgerichtshof (Федеральный верховный суд Германии)
• BRAO: Bundesrechtsanwaltsordnung (Федеральное положение об адвокатуре Германии)
• BT-Drs.: Bundestagsdrucksache (документ Бундестага)
• BVerfG: Bundesverfassungsgericht (Федеральный конституционный суд Германии)
• CCBE: Council of Bars and Law Societies of Europe (Совет адвокатских и юридических сообществ Европы)
• CETS: Council of Europe Treaty Series (Серия договоров Совета Европы)
• E.: esas (номер дела в турецком суде)
• FTC: Federal Trade Commission (Федеральная торговая комиссия США)
• K.: karar (номер решения турецкого суда)
• OJ: Official Journal of the European Union (Официальный журнал Европейского союза)
• OLG: Oberlandesgericht (Высший земельный суд, Германия)
• SRA: Solicitors Regulation Authority (Регулятор солиситоров Англии и Уэльса)
• StGB: Strafgesetzbuch (Уголовный кодекс Германии)
• TBB: Türkiye Barolar Birliği (Союз коллегий адвокатов Турции)
• ЕКЭП (CEPEJ): Европейская комиссия по эффективности правосудия
• ЕС: Европейский союз
• ИИ: искусственный интеллект
• ОГ: Официальная газета Турецкой Республики (Resmi Gazete)
• ОЭСР: Организация экономического сотрудничества и развития
• Регламент об ИИ: Регламент (ЕС) 2024/1689 об установлении гармонизированных правил в области искусственного интеллекта

БИБЛИОГРАФИЯ

Книги и статьи

Araalan C. Avukatlık Mesleğinde Legaltech Projeleri Özelinde Yapay Zeka Teknolojisinin Kullanımı [Использование технологий искусственного интеллекта в проектах legaltech в адвокатской деятельности] // MEF Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2025. Т. 4, № 2. С. 263-303.

Bak B. Medeni Hukuk Açısından Yapay Zekanın Hukuki Statüsü ve Yapay Zeka Kullanımından Doğan Hukuki Sorumluluk [Правовой статус искусственного интеллекта в гражданском праве и ответственность, возникающая из его использования] // Türkiye Adalet Akademisi Dergisi. 2018. Т. 9, № 35. С. 211.

Bilgin H. Hukuk Alanındaki Hizmetlerde Kullanılan Teknolojik Olanaklar (Legaltech) ve Avukatlık Mesleğine Olası Etkileri [Технологические возможности, используемые в юридических услугах (Legaltech), и их возможное влияние на адвокатскую профессию] // Ankara Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2024. Т. 73, № 2. С. 1019.

Dahl M. и др. Large Legal Fictions: Profiling Legal Hallucinations in Large Language Models // Journal of Legal Analysis. 2024. Vol. 16, No. 1. P. 64.

Greshake K. и др. Not What You've Signed Up For: Compromising Real-World LLM-Integrated Applications with Indirect Prompt Injection. arXiv:2302.12173v2. 2023.

Karataş Durmuş N., Cebeci Çorum F. Güncel Gelişmeler Işığında Hukuk Alanında Yapay Zeka Kullanımının Değerlendirilmesi [Оценка использования искусственного интеллекта в праве в свете последних изменений] // Adalet Dergisi. 2026. № 76. С. 41.

Loevinger L. Jurimetrics: The Next Step Forward // Minnesota Law Review. 1949. Vol. 33. P. 455.

Magesh V., Surani F., Dahl M. и др. Hallucination-Free? Assessing the Reliability of Leading AI Legal Research Tools // Journal of Empirical Legal Studies. 2025. Vol. 22, No. 2. P. 216.

Ruger T.W., Kim P.T., Martin A.D. и др. The Supreme Court Forecasting Project: Legal and Political Science Approaches to Predicting Supreme Court Decisionmaking // Columbia Law Review. 2004. Vol. 104. P. 1150.

Tatar S. Avrupa Birliği Yapay Zeka Tüzüğü Kapsamında Yapay Zeka Okuryazarlığı: Türk Hukukuna Öneriler [Грамотность в области искусственного интеллекта по Регламенту ЕС об искусственном интеллекте: предложения для турецкого права] // Adalet Dergisi. 2026. № 76. С. 285.

Zeytin Z., Gençay E. Hukuk ve Yapay Zeka: E-Kişi, Mali Sorumluluk ve Bir Hukuk Uygulaması [Право и искусственный интеллект: электронная личность, имущественная ответственность и пример правового приложения] // Türk-Alman Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2019. № 1. С. 39.

Законодательство

Avukatlık Kanunu (Закон Турции об адвокатуре) № 1136 от 19.03.1969. ОГ 07.04.1969, № 13168.

Hukuk Muhakemeleri Kanunu (Гражданский процессуальный кодекс Турции) № 6100. ОГ 04.02.2011, № 27836.

Kişisel Verilerin Korunması Kanunu (Закон Турции о защите персональных данных) № 6698 от 24.03.2016. ОГ 07.04.2016, № 29677.

Türk Borçlar Kanunu (Обязательственный кодекс Турции) № 6098. ОГ 04.02.2011, № 27836.

Türk Ceza Kanunu (Уголовный кодекс Турции) № 5237. ОГ 12.10.2004, № 25611.

Türk Ceza Kanunu ile Bazı Kanunlarda ve 631 Sayılı Kanun Hükmünde Kararnamede Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun (Закон Турции № 7571 о внесении изменений в Уголовный кодекс, некоторые другие законы и Декрет, имеющий силу закона, № 631) от 24.12.2025. ОГ 25.12.2025, № 33118.

Kişisel Verilerin Yurt Dışına Aktarılmasına İlişkin Usul ve Esaslar Hakkında Yönetmelik (Положение о порядке и принципах передачи персональных данных за рубеж). ОГ 10.07.2024, № 32598.

Türkiye Barolar Birliği Meslek Kuralları (Правила профессиональной этики Союза коллегий адвокатов Турции). Приняты IV Генеральной ассамблеей TBB 8-9 января 1971 года.

Türkiye Barolar Birliği Reklam Yasağı Yönetmeliği (Положение Союза коллегий адвокатов Турции о запрете рекламы). ОГ 21.11.2003, № 25296, с изменениями, опубликованными в ОГ 09.08.2024, № 32627, и ОГ 02.05.2026, № 33241.

Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13 июня 2024 года об установлении гармонизированных правил в области искусственного интеллекта (Artificial Intelligence Act) // OJ L. 2024/1689. Консолидированный текст от 27.07.2026.

Регламент (ЕС) 2026/1744 Европейского парламента и Совета от 8 июля 2026 года о внесении изменений в регламенты (ЕС) 2024/1689, (ЕС) 2018/1139 и (ЕС) 2023/1230 в части упрощения применения гармонизированных правил в области искусственного интеллекта (Digital Omnibus on AI) // OJ L. 2026/1744.

Gesetz zur Neuregelung des Schutzes von Geheimnissen bei der Mitwirkung Dritter an der Berufsausübung schweigepflichtiger Personen (Закон о новом регулировании защиты тайны при участии третьих лиц в профессиональной деятельности лиц, обязанных хранить тайну) от 30.10.2017 // BGBl. I. S. 3618.

Bundesrechtsanwaltsordnung (Федеральное положение об адвокатуре Германии). § 43e, § 49b.

Loi n° 2019-222 du 23 mars 2019 de programmation 2018-2022 et de réforme pour la justice. Art. 33.

Парламентские материалы

Deutscher Bundestag. Gesetzentwurf der Bundesregierung. Entwurf eines Gesetzes zur Neuregelung des Schutzes von Geheimnissen bei der Mitwirkung Dritter an der Berufsausübung schweigepflichtiger Personen. BT-Drs. 18/11936. 12.04.2017.

Deutscher Bundestag. Beschlussempfehlung und Bericht des Ausschusses für Recht und Verbraucherschutz. BT-Drs. 18/12940. 27.06.2017.

Türkiye Büyük Millet Meclisi. Yapay Zeka Kanun Teklifi [Законопроект об искусственном интеллекте]. Esas No 2/2234.

Türkiye Büyük Millet Meclisi. Yapay Zekanın Kazanımlarına Yönelik Atılacak Adımların Belirlenmesi, Bu Alanda Hukuki Altyapının Oluşturulması ve Yapay Zeka Kullanımının Barındırdığı Risklerin Önlenmesine İlişkin Tedbirlerin Belirlenmesi Amacıyla Kurulan Meclis Araştırması Komisyonu Raporu [Доклад парламентской исследовательской комиссии по искусственному интеллекту]. Sıra Sayısı 260. Март 2026.

Судебные решения

Anayasa Mahkemesi (Конституционный суд Турции). E. 2025/50, K. 2025/47, 06.03.2025. ОГ 22.05.2025, № 32907.

Yargıtay Hukuk Genel Kurulu (Общее собрание гражданских палат Кассационного суда Турции). E. 2022/109, K. 2023/439, 10.05.2023.

Yargıtay 12. Ceza Dairesi (Кассационный суд Турции, 12-я уголовная палата). E. 2025/71, K. 2026/3682, 13.04.2026.

Yargıtay 19. Ceza Dairesi (Кассационный суд Турции, 19-я уголовная палата). E. 2015/33380, K. 2016/16758, 28.04.2016.

İstanbul Bölge Adliye Mahkemesi 43. Hukuk Dairesi (Стамбульский региональный апелляционный суд, 43-я гражданская палата). E. 2026/1111, K. 2026/1521, 14.07.2026.

BGH, 09.09.2021, I ZR 113/20.

BVerfG, 19.02.2008, 1 BvR 1886/06.

OLG Karlsruhe, 05.04.2013, 4 U 18/13.

Mata v Avianca, Inc., No 22-cv-1461 (PKC) (S.D.N.Y. 22 June 2023).

R (Ayinde) v London Borough of Haringey [2025] EWHC 1383 (Admin).

Официальные тексты и интернет-источники

American Bar Association. Model Rules of Professional Conduct. Правило 1.1, комментарий [8], и правило 5.3, комментарий [3]. URL: americanbar.org (дата обращения: 15.10.2026).

American Bar Association Standing Committee on Ethics and Professional Responsibility. Formal Opinion 512: Generative Artificial Intelligence Tools. 29.07.2024. URL: americanbar.org (дата обращения: 15.10.2026).

Bundesgerichtshof. Pressemitteilung Nr. 171/2021. 09.09.2021. URL: bundesgerichtshof.de (дата обращения: 15.10.2026).

Council of Bars and Law Societies of Europe. CCBE Guide on the Use of Generative AI by Lawyers. 02.10.2025. URL: ccbe.eu (дата обращения: 21.10.2026).

Council of Europe Treaty Office. Chart of signatures and ratifications of Treaty 225. URL: coe.int (дата обращения: 20.10.2026).

European Commission for the Efficiency of Justice. European Ethical Charter on the Use of Artificial Intelligence in Judicial Systems and their Environment. Strasbourg, 3-4 December 2018. URL: rm.coe.int (дата обращения: 15.10.2026). Официальный русский текст: Европейская этическая хартия об использовании искусственного интеллекта в судебных системах и окружающих их реалиях. URL: rm.coe.int (дата обращения: 21.10.2026).

Federal Trade Commission. FTC Finalizes Order with DoNotPay That Prohibits Deceptive «AI Lawyer» Claims, Imposes Monetary Relief, and Requires Notice to Past Subscribers. 11.02.2025. URL: ftc.gov (дата обращения: 15.10.2026).

Kişisel Verileri Koruma Kurumu (Управление по защите персональных данных). Avukatların Mesleki Faaliyetlerinde Kişisel Verilerin Korunmasına İlişkin Uygulama Rehberi [Практическое руководство по защите персональных данных в профессиональной деятельности адвокатов]. KVKK Yayınları No 115. Июль 2026, объявлено 22.09.2026. URL: kvkk.gov.tr (дата обращения: 20.10.2026).

Kişisel Verileri Koruma Kurumu (Управление по защите персональных данных). Üretken Yapay Zeka ve Kişisel Verilerin Korunması Rehberi (15 Soruda) [Руководство по генеративному искусственному интеллекту и защите персональных данных в 15 вопросах]. Yayın No 113. Ноябрь 2025. URL: kvkk.gov.tr (дата обращения: 15.10.2026).

OECD. Recommendation of the Council on Artificial Intelligence. OECD/LEGAL/0449. Принята 22.05.2019, изменена 08.11.2023 и 03.05.2024. URL: legalinstruments.oecd.org (дата обращения: 15.10.2026).

OWASP Gen AI Security Project. OWASP Top 10 for LLM Applications 2025. LLM01:2025 Prompt Injection. URL: genai.owasp.org (дата обращения: 20.10.2026).

Solicitors Regulation Authority. SRA approves first AI-driven law firm. 06.05.2025. URL: sra.org.uk (дата обращения: 15.10.2026).

Yargıtay (Кассационный суд Турции). Yargıtay İçtihat Merkezi Kullanıma Açılmıştır [Центр судебной практики Кассационного суда открыт для использования]. 13.12.2023. URL: yargitay.gov.tr (дата обращения: 15.10.2026).