Одобрение адвоката: агенты искусственного интеллекта, предвзятость автоматизации и неделегируемые обязанности в праве Турции

ВВЕДЕНИЕ

В более раннем исследовании, опубликованном на этом сайте, использование адвокатом генеративного ИИ рассматривалось прежде всего как вопрос текста. Его вывод состоял в том, что ни одна норма турецкого права не запрещает этот инструмент, что решающее значение имеют уже действующие обязанности тщательности, правдивости и сохранения тайны вместе с правилами законодательства о защите данных о передаче за рубеж и что за каждое предложение, созданное инструментом, отвечает адвокат.² С тех пор инструменты приняли иную форму. Агент представляет собой языковую модель, наделенную средствами действовать: вызывать функции и работать внутри других систем, самостоятельно решать, какие из этих средств использовать, и повторять цикл, причем каждый шаг берет за исходную точку результат предыдущего.³ В адвокатском бюро эти средства достигают почтового ящика, материалов дел, адреса для электронных уведомлений, электронной системы подачи документов в суд, публичных реестров и сообщений доверителя. Тогда вопрос уже не сводится к тому, истинен ли текст. Он состоит в том, кто действует, на основании чего и с чьего одобрения.

В статье исследуется, переходят ли обязанности турецкого права вместе с действием, когда система ИИ действует в работе адвоката, и что исследования о том, как человек полагается на автоматизированные системы, означают для действия, на котором эти обязанности сосредоточены. Обосновывается, что турецкое право не переносит ни одной из этих обязанностей, что оно связывает их все с одобрением адвокатом каждого действия и что, как показывают исследования, одобрение защищает доверителя лишь тогда, когда оно построено как проверка. Отсюда следуют три вывода, которые сформулированы в заключении: обязанность исполняется посредством контроля, который действует независимо от поведения модели, а не посредством адресованных ей инструкций, каждое утверждение и каждый результат проверяются по первичной записи, а одобрение предшествует действию и имеет своим предметом само действие.

Вопрос стал острым для турецкого права по причинам, мало связанным с технологиями. 6 марта 2025 г. Конституционный суд Турции (Anayasa Mahkemesi) отменил две статьи Закона об адвокатуре, которые оставляли выбор дисциплинарного взыскания за любое нарушение на усмотрение органов коллегии адвокатов, и предоставил законодателю девять месяцев.⁴ Закон № 7571 от 24 декабря 2025 г. ответил перечнем, который связывает каждое взыскание с названными деяниями, среди которых неинформирование доверителя о стадиях дела и утрата прав вследствие нарушения обязанности тщательности.⁵ В сентябре 2026 г. Управление по защите персональных данных (Kişisel Verileri Koruma Kurumu) объявило о руководстве для адвокатов, подготовленном с учетом мнений и вклада Союза коллегий адвокатов Турции (Türkiye Barolar Birliği, TBB), в котором рассматривается загрузка материалов доверителя в генеративные инструменты.⁶ А в июле 2026 г. Европейский союз изменил Регламент об искусственном интеллекте, смягчив обязанность обеспечивать грамотность в области ИИ и отложив обязанности для систем высокого риска, на которых строилась часть турецкой литературы.⁷ Доктрину, написанную до этих текстов, приходится читать в их свете.

Метод исследования догматический и междисциплинарный. Турецкое законодательство и судебная практика прочитаны в программе законодательства и судебной практики UYAP Министерства юстиции Турции, мотивы законов в материалах Великого национального собрания Турции и в издании Закона о защите персональных данных с мотивами, подготовленном самим Управлением, решение Конституционного суда в Официальной газете (Resmi Gazete), европейские тексты в EUR-Lex, английское решение в BAILII. Турецкая доктрина прочитана в опубликованных статьях, профессиональные руководства в изданиях их авторов, эмпирические исследования в опубликованных или депонированных версиях. Все источники прочитаны 20 и 21 октября 2026 г., а турецкие законы, на которые опирается русская версия, прочитаны в UYAP повторно 26 октября 2026 г. Переводы с турецкого и английского языков выполнены автором. Научные данные приводятся с указанием выборки, даты и измеренных систем. Показатель, измеренный на системах 2023 или 2024 г., есть факт об этих системах, и здесь он используется только ради того свойства метода, которое он обнаруживает.

Предметом статьи является собственная профессиональная работа адвоката. Услуги, которые лица, не являющиеся адвокатами, оказывают непосредственно публике, порождают иной вопрос, о пределах законной монополии адвокатов, и лежат за рамками статьи. В разделе I литература рассматривается позиция за позицией и определяется точка, в которой статья от нее отходит. В разделе II излагается, что агент добавляет к модели, которая только пишет. В разделе III прочитаны турецкие нормы, возлагающие каждое действие на адвоката, каждая с целью, которую ей придает ее текст или мотивы ее принятия, с применяющей ее судебной практикой и с конкурирующими толкованиями. В разделе IV изложены исследования работы по писаным правилам, в разделе V юридическое значение одобрения.

I. СОСТОЯНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ

К вопросу относятся три массива литературы. Турецкая доктрина спрашивает, допускает ли Закон об адвокатуре эти инструменты и кто отвечает, когда они ошибаются. Профессиональные руководства и суды спрашивают, что адвокат должен делать с результатом работы инструмента. Эмпирическая литература спрашивает, насколько надежны инструменты и как ведут себя их пользователи. Каждый массив рассматривается по очереди, с указанием точки, в которой статья с ним соглашается или от него отходит.

А. Турецкая доктрина

1. Закон как препятствие

Исследование Araalan, поступившее в журнал юридического факультета Университета MEF 25 ноября 2025 г. и опубликованное в его декабрьском выпуске, ставит вопрос о том, какие препятствия статьи 35, 48 и 63 Закона об адвокатуре создают для использования адвокатами ИИ и для проектов правовых технологий, как эти препятствия отражаются в дисциплинарных решениях коллегий адвокатов и в практике турецких судов и какая реформа нужна.⁸ Ответ исследования состоит в том, что закон 1969 г., написанный без всякого представления об этих технологиях, служит большим препятствием для инноваций и что статьи 35 и 63 в особенности содержат важный барьер для правовых технологий с поддержкой ИИ.⁹ Исследование завершается тремя предложениями. Первое состоит в том, чтобы дополнить статью 48, запрещающую посредничество, предложением, которое выводило бы из-под запрета платформы на основе подписки, через которые адвокаты дают поручения друг другу, при условии что платформа не получает доли гонораров между адвокатами. Второе состоит в норме по образцу Американской ассоциации юристов, которая открыла бы путь к использованию адвокатами продуктов ИИ и тем самым устранила бы сомнения, порождаемые статьей 35, а главное, сделала бы адвокатов ответственными перед доверителями за конфиденциальность и за несанкционированное использование персональных данных, когда они передают конфиденциальные материалы системе ИИ. Третье состоит в том, чтобы после отмены, произведенной Конституционным судом, закон ясно указал, какие действия адвокатов влекут какие взыскания.¹⁰

Первое предложение касается рынка поручений между адвокатами. Оно не затрагивает использования адвокатом собственного агента, и статья его не рассматривает. Второе опирается на толкование статьи 35, которого статья не разделяет. Норма закрепляет действия за лицом: давать заключения по вопросам законодательства и права, предъявлять иски и защищать права физических и юридических лиц перед судами и иными органами, обладающими судебной властью, вести судебные дела и составлять все относящиеся к ним документы вправе исключительно адвокаты, внесенные в список коллегии адвокатов.¹¹ Она не регулирует средства, которыми это лицо готовит заключение или процессуальный документ. Инструмент, которым пользуется адвокат, не дает заключения и не предъявляет иска. Это делает адвокат в тот момент, когда одобряет результат работы инструмента. При таком толковании статья 35 не является препятствием для собственного инструмента адвоката, разрешительная норма исправляла бы дефект, которого в тексте нет, а ее принятие породило бы аргумент от умолчания о том, что использование до нее было незаконным. Ответственность, которую создала бы вторая часть предложения, уже существует. Обязанность сохранять тайну по статье 36, порицание, которое статья 135 теперь связывает с ее нарушением, профессиональное правило о мерах в отношении лиц, работающих на адвоката, и обязанности по безопасности, установленные законодательством о защите данных, возлагают эту ответственность на адвоката уже сегодня, и руководство Управления читает их именно так (раздел III.Е). Статья соглашается с исследованием Araalan в том, что профессии нужна ясность. Она находит эту ясность в уже действующих обязанностях.

Третье предложение уже получило ответ. 6 марта 2025 г. Конституционный суд отменил статьи 134 и 135, признав, что перечень деяний и перечень взысканий без достаточной связи между ними оставляли дисциплинарным органам неограниченное усмотрение и не давали адвокатам возможности предвидеть, какое взыскание следует за каким деянием.¹² В течение месяца с даты поступления рукописи Araalan Закон № 7571 изложил статьи 134-136 в новой редакции именно по этой модели, связав каждое взыскание с перечнем деяний.¹³ Тем самым законодатель сделал то, о чем просило третье предложение, причем в формулировках, прямо относящихся к агентам, как показано в разделе III.В.

Два других взгляда, приводимых в исследовании Araalan, относятся к рассматриваемому вопросу. Со ссылкой на комментарий ABA и на работу İpçi американское Типовое правило 5.3 о помощи лиц, не являющихся юристами, читается в нем как рассчитанное на всех таких лиц, людей или нет, так что нарушение, вызванное инструментом ИИ, влечет ответственность адвоката, и этот интерпретационный подход противопоставляется турецкому закону, который в исследовании оценивается как запретительный.¹⁴ Комментарий к Правилу 5.3 в действительности говорит об услугах за пределами фирмы, таких как компания по управлению документами или интернет-сервис, хранящий информацию о клиентах, а применяет логику правила к поставщикам генеративных инструментов Официальное заключение ABA № 512.¹⁵ Турецкому праву такая аналогия не нужна по причинам, изложенным в разделе III.Б. Вслед за Güçlütürk исследование Araalan также исходит из того, что использование инструментов, которые еще находятся в разработке, само по себе не является нарушением обязанности тщательности и что каждый случай оценивается по его обстоятельствам.¹⁶ Статья с этим соглашается и добавляет, в чем состоит нарушение, когда оно есть: никогда в использовании, всегда в одобрении.

2. Атрибуция и тайна

Исследование Bilgin 2024 г. представляет собой наиболее полный турецкий обзор правовых технологий и их влияния на профессию. В нем описываются автономные помощники, предназначенные для того, чтобы отвечать на звонки, назначать встречи, вести календарь судебных заседаний и управлять входящей и исходящей корреспонденцией, и ожидается, что они будут обслуживать клиентов бюро напрямую.¹⁷ Два вывода исследования относятся к агентам. Первый касается атрибуции: волеизъявление, созданное машиной, юридически приписывается воле физического или юридического лица, стоящего за машиной, независимо от того, обладает ли машина правосубъектностью, так что ничто не препятствует договорам, заключаемым через нее.¹⁸ Второй касается тайны: если инструмент работает на серверах третьего лица, адвокат должен изучить поставщика, местонахождение серверов, круг лиц, имеющих доступ, и порядок резервного копирования и может начать пользоваться инструментом лишь после того, как в достаточной мере убедится, что конфиденциальная информация доверителя будет разумно защищена.¹⁹ Итоговый вывод исследования состоит в том, что правовые технологии не нарушают законной монополии адвокатов и не ослабляют профессию, что адвокатам лучше видеть в них рабочего партнера, чем противника, и что их риски заключаются в предубеждениях, которые могут нести алгоритмы, и в этической и правовой основе, которая остается неопределенной.²⁰

Тезис об атрибуции несет гражданско-правовое ядро настоящей аргументации. Если волеизъявление машины принадлежит принципалу, то действие агента есть действие адвоката, и обязанности, которые регулируют действия адвоката, регулируют и его. Исследование Bilgin выводит этот принцип для заключения договоров. Статья распространяет его на процессуальные действия и на связанные с ними профессиональные обязанности. В вопросе тайны модель Bilgin представляет собой проверку поставщика до начала использования. Агенты добавляют измерение, которое эта модель еще не могла охватить: инструмент, читающий материалы извне, может получать инструкции из самих этих материалов (раздел IV.В), так что защита тайны зависит не только от политики поставщика, но и от того, к чему агент имеет доступ и что он способен отправить. В том же исследовании необоснованным признается требование тщательного надзора адвокатов за автоматизированными юридическими услугами, продаваемыми потребителям, поскольку монополия адвокатов не защищает позиций, которые не служат сохранению конкурентной структуры профессии, а те, кто хотел бы запретить потребителям такую помощь, должны привести конкретную и обоснованную причину.²¹ Эта позиция касается услуг, которые лица, не являющиеся адвокатами, оказывают публике, и лежит за пределами предмета статьи.

3. Модели ответственности и человеческий надзор

Karataş Durmuş и Cebeci Çorum дают обзор турецких ответов на вопрос о том, кто отвечает за ошибочное решение системы ИИ.²² Первый взгляд предлагает возлагать на высокоавтономные системы ответственность за их собственные действия, применяя правила о вспомогательных лицах, и отвергается, поскольку система не обладает правосубъектностью. Второй, господствующий, взгляд считает систему неспособной быть субъектом ответственности и возлагает ответственность на людей, то есть на производителя, поставщика или пользователя, на основании вины, а в некоторых случаях строгой ответственности за дефектную продукцию или за опасную деятельность, а также через организационную вину учреждения, применяющего систему. Третий взгляд предлагает электронную личность. Авторы читают дело Mata v Avianca как санкцию не за использование инструмента, а за его использование без надлежащей профессиональной тщательности, приходят к выводу, что ИИ в работе судей, прокуроров и адвокатов должен оставаться вспомогательным средством под человеческим надзором, и призывают к регулированию, специально посвященному ответственности.²³

Для адвоката вопрос об ответственности имеет более узкий ответ, чем можно заключить из общей дискуссии. Адвокат не является третьим лицом, которому система причинила вред. Адвокат есть должник по договору поручения, решивший исполнить его с помощью инструмента. Рассматривать ли инструмент как вспомогательное лицо, по первому взгляду, или как средство, по второму, положение адвоката оказывается одинаковым: адвокат отвечает за действие, покинувшее бюро, по меркам осмотрительного адвоката (раздел III.Б). Специальный режим ответственности за ИИ регулировал бы требования к производителям и поставщикам. Он не облегчил бы обязанностей адвоката. Формула вспомогательного инструмента под человеческим надзором верна, но остается пустой, пока не сказано, что должен содержать надзор. Разделы IV и V наполняют ее содержанием.

4. Грамотность как юридическая обязанность

Tatar утверждает, что статья 4 Регламента ЕС об искусственном интеллекте превратила грамотность в области ИИ из цели мягкого права в обязательную и горизонтальную юридическую обязанность. Человеческий надзор по статье 14, не подкрепленный реальной грамотностью, становится, согласно этой позиции, формальной петлей, не создающей действительной способности к надзору, а адвокаты, которые пользуются инструментами для поиска и составления документов без такой грамотности, рискуют ссылаться на несуществующие источники и позволить уверенному и убедительному тону результата подавить их критическое суждение.²⁴ Системы ИИ, используемые в юридическом секторе, в этом исследовании отнесены в основном к системам высокого риска по пункту 8(a) Приложения III, включая прогностические инструменты, которыми фирмы оценивают процессуальные риски, и предлагается, чтобы Турция институционализировала грамотность средствами мягкого права до принятия обязательного законодательства.²⁵

Три положения этой позиции нужно читать в свете текстов 2026 г. Во-первых, статья 4 изложена заново. Регламент 2026/1744 от 8 июля 2026 г. заменил ее обязанностью поставщиков и эксплуатантов «принимать меры для поддержки развития грамотности в области ИИ» своего персонала, добавив, что эта обязанность «не требует от поставщиков или эксплуатантов гарантировать какой-либо определенный уровень грамотности в области ИИ какого-либо лица». В соответствующем пункте преамбулы поясняется, что, согласно опыту, о котором сообщили заинтересованные стороны, решение, налагающее строгие обязанности по обеспечению достаточного уровня грамотности, не подходило бы для всех видов поставщиков и эксплуатантов.²⁶ Стандарт достаточности, на котором строилось исследование Tatar в январе 2026 г., больше не описывает текст. Во-вторых, пункт 8(a) Приложения III охватывает системы ИИ, «предназначенные для использования судебным органом или от его имени» в помощь ему при исследовании и толковании фактов и права и при применении права к конкретным обстоятельствам либо для использования сходным образом при альтернативном разрешении споров. Инструмент, которым юридическая фирма пользуется для собственной работы, не подпадает под этот текст только потому, что применяется в юридической практике, так что обязанности человеческого надзора по статье 14 не распространяются на большинство агентов адвокатов, а даже для систем из Приложения III измененная статья 113 откладывает эти обязанности до 2 декабря 2027 г.²⁷ В-третьих, и это решающее, центральная мысль Tatar сохраняется, и исследования ее подтверждают: надзор без понимания есть формальная петля. Но исследования показывают и то, что понимания недостаточно. Предвзятость автоматизации сохраняется после обучения и после прямых указаний проверять систему, а обучение есть один из нескольких смягчающих факторов, а не лекарство.²⁸ Грамотность есть свойство человека. Проблема, которую ставит агент, требует, кроме того, мер в самой системе. И для адвоката не нужна стадия мягкого права, потому что турецкое профессиональное право и право о защите данных уже обязывают.

Б. Профессиональные руководства и суды

1. Американская ассоциация юристов

Официальное заключение ABA № 512 от июля 2024 г. представляет собой наиболее развернутый профессиональный текст о генеративных инструментах. Согласно ему, адвокат должен разумно понимать возможности и ограничения инструмента, некритическое доверие может привести к неточным советам или вводящим в заблуждение заявлениям перед судом, а использование или представление результата работы инструмента «без надлежащей степени независимой проверки или анализа» может нарушать обязанность компетентности.²⁹ Надлежащая степень зависит от инструмента и задачи: адвокат, который проверил инструмент на меньшей выборке документов и нашел его резюме точными, не обязательно должен вручную просматривать весь массив. Адвокат не может снять с себя ответственность, полагаясь исключительно на инструмент в задачах, требующих профессионального суждения, не может оставить инструменту одному консультирование доверителей или переговоры об их требованиях, и «независимо от выбранного адвокатом уровня проверки адвокат несет полную ответственность за работу в интересах клиента».³⁰ До внесения информации доверителя в самообучающийся инструмент требуется информированное согласие, и «простого включения общих типовых положений в письма о принятии поручения» недостаточно. Руководящие адвокаты должны установить ясную политику допустимого использования этих инструментов в фирме, а обязанность надзора распространяется на поставщиков за ее пределами.³¹

Пример с выборкой обозначает точку, в которой статья расходится с заключением. Для инструмента, результатом работы которого является текст, позднее используемый адвокатом, проверка на выборке есть защитимое основание доверия. Для агента, результатом работы которого является действие, это основание слабо по двум причинам, которые документируют исследования. В бенчмарке τ-bench агент, в среднем успешно решавший более 60 % задач, справлялся с одной и той же задачей во всех восьми попытках менее чем в 25 % случаев, а систематический обзор исследований предвзятости автоматизации установил, что самоуспокоенность выше всего там, где система обладает высокой, но не безупречной надежностью (раздел IV). Выборка говорит адвокату, как инструмент сработал на выборке. Она не говорит, каким будет его следующее действие. Там, где результатом является действие, проверка относится к каждому действию. Турецкое право приходит к этому результату на собственных основаниях, а положение заключения о полной ответственности есть и турецкое право (раздел III.Б).

2. Совет коллегий адвокатов и юридических обществ Европы

Руководство CCBE от 2 октября 2025 г. указывает, что адвокаты отвечают за свою работу, за даваемые ими советы и за делаемые ими заявления и что им следует, «когда этого требует сценарий использования, проверять результат работы генеративного ИИ до того, как он будет использован в их работе». В сноске допускается, что могут существовать категории задач, в которых результат уместно использовать без проверки, если задача не несет риска или если получатель полностью осведомлен об использовании непроверенного результата и о его рисках.³² Руководство также называет угрозой независимости адвоката чрезмерное доверие, которое может вести к «самоуспокоенности в отношении автоматизации» и к замене человеческого суждения автоматизированными выводами.³³

Исключение для осведомленных получателей не может охватывать характерные действия агента в адвокатском бюро. Получателем процессуального документа является суд, который применяет право по должности и которому сторона обязана правдиво излагать факты. Осведомленный суд не есть суд, давший согласие. В отношении доверителя предварительное соглашение о том, что адвокат не отвечает за непроверенный результат, было бы ничтожным по турецкому праву, которое заранее лишает силы любое исключение ответственности даже за легкую вину там, где профессия может осуществляться только на основании разрешения (раздел III.Б). Зато квалификация самоуспокоенности в отношении автоматизации как угрозы независимости совпадает с правилом 2 Правил профессиональной этики TBB, которое требует от адвоката сохранять независимость в профессиональной работе.³⁴

3. Суды

В деле Mata v Avianca Окружной суд США по Южному округу Нью-Йорка отметил, что «нет ничего изначально недопустимого в использовании надежного инструмента искусственного интеллекта в качестве помощника», но что «действующие правила возлагают на адвокатов роль привратника, обеспечивающего точность представляемых ими документов».³⁵ Дивизиональный суд Англии и Уэльса в деле Ayinde пошел дальше. Те, кто использует ИИ для юридического исследования, несут «поэтому профессиональную обязанность проверять точность такого исследования по авторитетным источникам», и эта обязанность в равной мере лежит на юристах, которые полагаются на работу других, сделавших это, причем суд признал такую ответственность «ничем не отличающейся от ответственности юриста, который полагается на работу стажера-солиситора или барристера-стажера».³⁶ В одном из двух дел 18 из 45 ссылок, представленных суду, не существовали, а в основу ссылок было положено исследование, выполненное самим доверителем, не являющимся юристом. Суд указал, что «юрист не вправе полагаться на своего доверителя-непрофессионала в вопросе точности ссылок на источники права или цитат».³⁷ Затем суд отметил, что руководства, опубликованные регуляторами, не предотвратили случившегося: «одного лишь издания таких руководств недостаточно, чтобы противостоять злоупотреблению искусственным интеллектом. Необходимо сделать больше, чтобы обеспечить соблюдение руководств».³⁸

Две черты дела Ayinde переносятся в настоящую аргументацию. Его аналогия со стажером есть общеправовой аналог турецких правил о вспомогательных лицах и об адвокате, поручающем дело другому адвокату, которые оставляют ответственность там, где она была (раздел III.Б). А его вывод о том, что одни лишь руководства оказались несостоятельными, служит посылкой раздела V.Б: если собственные руководства профессии не изменили поведения, то и писаное правило, адресованное модели, его не изменит.

4. Управление по защите персональных данных

Руководство Управления для адвокатов рассматривает адвоката, по общему правилу, как оператора (veri sorumlusu), поскольку определение того, какие данные обрабатываются и с какой целью, в конечном счете принадлежит адвокату. Сотрудники адвоката рассматриваются в нем как часть собственной организации оператора, а не как обработчики, так что их обработка порождает последствия как обработка самим адвокатом, а их собственная обязанность хранить тайну не освобождает адвоката от ответственности.³⁹ Руководство предупреждает, что загрузка материалов доверителя или документов, содержащих персональные данные, в генеративный инструмент может представлять собой передачу за рубеж, если поставщик, его серверы или его субобработчики находятся за рубежом, что необходимо изучить условия использования инструмента, политику конфиденциальности, условия обработки, места хранения данных и положения о субобработчиках и что даже отечественный поставщик может получать передачу, к которой применяется статья 8 Закона.⁴⁰ Обязанности адвоката по безопасности данных руководство читает как дополнительную обязанность по договору об оказании адвокатских услуг, нарушение которой может обосновывать требование о возмещении убытков, а для генеративных инструментов призывает к маскированию или анонимизации, к исключению специальных категорий данных, к минимальному объему данных, которого требует цель, к изучению политики инструмента в отношении хранения, обучения модели, проверки человеком, субобработчиков и безопасности, а также к внутренним правилам в учреждении или адвокатском бюро.⁴¹

Подход руководства к сотрудникам дает турецкий ответ на вопрос о месте агента внутри бюро. Агент, работающий внутри организации адвоката, является обработчиком не в большей мере, чем секретарь. То, что обрабатывает агент, обрабатывает адвокат. Поставщик вовне, который запускает модель на собственной инфраструктуре, есть отдельная структура, действующая от имени адвоката, и за ее меры адвокат отвечает солидарно с ней. А руководство просит адвокатов написать внутренние правила. Раздел IV ставит вопрос о том, что делает писаное правило, когда исполнять его должна модель.

В. Эмпирические исследования

Эмпирическая литература измеряет, насколько можно доверять результату и инструменту. Первая предварительно зарегистрированная оценка инструментов юридического поиска с ИИ двух крупных поставщиков установила, что заявления поставщиков об отсутствии галлюцинаций преувеличены и что каждый из инструментов «галлюцинирует в 17-33 процентах случаев».⁴² Исследование моделей общего назначения, которым задавались прямые и проверяемые вопросы о случайно отобранных федеральных делах, выявило долю галлюцинаций от 58 до 88 процентов в зависимости от модели, склонность принимать и развивать ложные правовые посылки, содержащиеся в вопросе, и систематическую самоуверенность: уверенность моделей превышала их точность, так что пользователь может получить неверный ответ, «в котором БЯМ чрезмерно уверена и который она склонна повторить».⁴³ Отдельный массив исследований измеряет, как люди полагаются на автоматизированные советы, как агенты следуют писаным политикам, как модели используют длинные входные данные и как ими управляют подложенные инструкции. Раздел IV излагает, что установили эти исследования.

Самое сильное возражение против настоящей аргументации исходит из этой литературы. Green изучает 41 политику, предписывающую человеческий надзор за государственными алгоритмами, и приходит к выводу, что они основаны на непроверенном допущении о способности людей эффективно контролировать алгоритмические решения, что данные показывают обратное и что такие политики поэтому «создают ложное чувство безопасности», позволяя поставщикам и ведомствам уходить от ответственности за алгоритмический вред. Вместо человеческого надзора предлагается институциональный, при котором использование алгоритма и любая предлагаемая для него форма человеческого надзора должны быть сначала обоснованы данными и одобрены.⁴⁴ Если этот вывод верен в общем виде, одобрение адвоката не может нести обязанностей, которые на него возлагает закон. Раздел V.В отвечает на возражение. Кратко: данные Green относятся к поддержке принятия решений, в которой человек взвешивает рекомендацию, тогда как многое из того, что одобрение адвоката должно установить о действии агента, можно проверить по записи.

Г. Отправная точка

Правовая литература спрашивает, законен ли инструмент и проверен ли его текст. Эмпирическая литература спрашивает, насколько надежен инструмент и как ведут себя его пользователи. Ни та, ни другая не спрашивает, что происходит с обязанностями адвоката, когда инструмент действует, а не пишет, и ни та, ни другая не читает турецкие обязанности в редакции 2025 и 2026 гг. на фоне данных о проверке. Статья соединяет обе. Она читает турецкие нормы как связывающие каждую обязанность с одобрением адвокатом каждого действия, а эмпирические данные как свидетельство о качестве этого одобрения. При таком прочтении исследования не являются доводом за инструмент или против него. Они свидетельствуют о том, что должно содержать одобрение, чтобы нести обязанности, которые на него возлагает закон.

II. ОТ ТЕКСТА К ДЕЙСТВИЮ: ЧТО ДОБАВЛЯЕТ АГЕНТ

Для права имеют значение три свойства агента. Первое состоит в том, что он читает. Агент принимает материалы извне бюро, письмо противной стороны, электронное уведомление или веб-страницу, в тот же рабочий контекст, что и свои инструкции. Языковая модель обрабатывает данные ей инструкции и материал, который ей поручено изучить, как единый поток текста, поэтому инструкции можно подложить в материал. Исследование, давшее этой атаке имя непрямого внедрения инструкций (indirect prompt injection), установило, что такие приложения «размывают границу между данными и инструкциями», и точно описало обстановку юридического помощника: это помощники, «которые могут читать электронные письма (содержащие инструкции), получать доступ к персональным данным и соответственно отправлять письма».⁴⁵ Проект OWASP Gen AI Security Project добавляет, что подложенные инструкции «не обязательно должны быть видимыми или читаемыми для человека» и что «неясно, существуют ли безотказные способы предотвращения».⁴⁶

Второе свойство состоит в том, что агент действует. Он может записать данные в файл, отправить сообщение, заполнить форму и подать ее. OWASP называет возникающий риск чрезмерной агентностью: это вредоносные действия, совершаемые «в ответ на неожиданные, неоднозначные или подвергшиеся манипуляции выходные данные LLM, независимо от того, что вызывает сбой LLM», с тремя коренными причинами, а именно чрезмерной функциональностью, чрезмерными полномочиями и чрезмерной автономией.⁴⁷ Третье свойство состоит в том, что агент отчитывается. После многих шагов агент дает отчет о сделанном, и этот отчет сам является результатом работы модели. Профиль генеративного ИИ Национального института стандартов и технологий США (NIST) предупреждает, что такие системы могут создавать «конфабулированную логику или ссылки, якобы обосновывающие или объясняющие ответ системы», и «иногда приводят логические шаги того, как они пришли к ответу, даже когда сам ответ неверен».⁴⁸ Самоуверенность, измеренная на юридических запросах (раздел I.В), означает, что уверенность, с которой дается отчет, не является мерой его точности.

В адвокатском бюро, работающем по турецкому праву, досягаемость агента вполне конкретна. Адрес для электронных уведомлений, который закон делает обязательным для каждого адвоката, внесенного в список коллегии, система подачи документов в суд, принимающая процессуальный документ, подписанный защищенной электронной подписью, публичные реестры и собственные каналы доверителя представляют собой места, где шаг агента становится юридическим фактом: уведомлением, которое считается врученным, зарегистрированным процессуальным документом, полученным сообщением. Для права различие между моделью, которая пишет, и агентом, который действует, есть различие во времени. Когда модель только пишет, риск реализуется тогда, когда кто-то использует текст. Когда действует агент, риск может стать действием, а действие юридическим фактом прежде, чем кто-либо что-либо прочитал. Раздел III читает нормы, которые регулируют эти факты.

III. ТУРЕЦКОЕ ПРАВО ВОЗЛАГАЕТ КАЖДОЕ ДЕЙСТВИЕ НА АДВОКАТА

А. Закрепленные функции как действия лица

Часть 1 статьи 35 Закона об адвокатуре № 1136 (Avukatlık Kanunu) устанавливает, что «дача заключений по делам, касающимся законодательства, и по правовым вопросам, предъявление исков и защита прав физических и юридических лиц перед судами, арбитрами или иными органами, обладающими судебной властью, ведение судебных дел и составление всех относящихся к ним документов принадлежат исключительно адвокатам, внесенным в список коллегии».⁴⁹ Закон сам называет свою цель. Адвокатура есть публичная служба и свободная профессия, а адвокат свободно представляет независимую защиту, которая является одним из составляющих элементов правосудия. Цель адвокатуры состоит в том, чтобы перед судебными органами всех ступеней, арбитрами, публичными и частными лицами, советами и учреждениями обеспечить упорядочение правовых отношений, разрешение всех правовых вопросов и споров в соответствии со справедливостью и правом и полное применение правовых норм, и с этой целью адвокат отдает свои правовые знания и опыт на службу правосудию.⁵⁰ В свете этих норм статья 35 защищает не рынок. Она закрепляет действия, посредством которых право достигает суда, за лицом, которое можно призвать к ответу за эту публичную функцию.

Норма перечисляет действия и закрепляет их за лицом, внесенным в список. Инструмент может подготовить любое из них, но не может выполнять функцию. Поэтому каждое заключение, процессуальный или иной документ, покидающий бюро, покидает его как действие адвоката, который его одобрил, кто бы его ни подготовил, и адвокат не может отвечать за него, указывая на инструмент. В этом статья соглашается с исследованием Bilgin в том, что законная монополия не исключает инструмента, и добавляет обратное: именно потому, что монополия его не исключает, она закрепляет действие инструмента за адвокатом.

Конкурирующее толкование рассматривает агента, составляющего процессуальные документы, как самостоятельно выполняющего закрепленную функцию, что статья 63 запрещает всем, кто не внесен в список, не позволяя таким лицам составлять не касающиеся их лично процессуальные документы, вести исполнительные производства и осуществлять иные полномочия адвокатов.⁵¹ Это толкование смешивает подготовку с выполнением. Статья 63 обращена к лицам, действующим за других, а система не есть лицо. Если адвокат одобряет то, что составила система, документ принадлежит адвокату и монополия соблюдена. Если ни один адвокат его не одобряет, действие не является действием адвоката, и вопрос о монополии возникает для того, кто предлагает услугу. Этот второй случай лежит за пределами предмета статьи.

Б. Тщательность, личное исполнение и мерило осмотрительного адвоката

Статья 34 обязывает адвокатов исполнять принятые на себя обязанности так, как подобает святости этой обязанности, «с тщательностью, честностью и достоинством» (özen, doğruluk ve onur), вести себя сообразно уважению и доверию, которых требует звание адвоката, и соблюдать правила профессии, установленные TBB.⁵² Общее право поручения выражает ту же обязанность в гражданско-правовых терминах и добавляет обязанность, которая здесь важнее всего. Поверенный обязан исполнить поручение лично и может поручить работу другому лишь тогда, когда ему дано такое право, когда этого требуют обстоятельства или когда это допускает обычай (часть 1 статьи 506 Обязательственного кодекса Турции № 6098, Türk Borçlar Kanunu). Поверенный обязан вести принятые на себя дела и услуги с верностью и тщательностью (sadakat ve özen), соблюдая законные интересы доверителя (часть 2 статьи 506), а мерилом тщательности служит поведение, которого следует ожидать от осмотрительного поверенного (basiretli vekil), принимающего на себя дела и услуги того же рода (часть 3 статьи 506).⁵³

Кассационный суд Турции (Yargıtay) применяет эти нормы к адвокатам по собственному мерилу. В решении от 22 января 2026 г. Третья гражданская палата указала, что статья 34 Закона об адвокатуре, поскольку адвокатура есть публичная служба, представляет собой гораздо более широкую и специальную норму, чем обязанность тщательности по статье 506 Обязательственного кодекса. Палата признала, что неосмотрительное несовершение адвокатом в установленный законом срок того, что должно быть совершено в этот срок, непредъявление иска вовремя или неподача жалобы в срок свидетельствуют о ненадлежащем исполнении обязанности тщательности и о вине адвоката, а для ответственности требуется, кроме того, причиненный этой виной ущерб. В том деле решение административного суда было вручено адвокату электронно, адвокат переслал его доверителю сообщением, но не сообщил о тридцатидневном сроке обжалования, не указал, сколько от него осталось, и не получил ответа о том, обжаловать ли решение, прежде чем оставить дело. Палата подтвердила вывод о вине, отклонила жалобу адвоката и вернула дело, чтобы нижестоящий суд на основании доказательств установил, была бы жалоба успешной.⁵⁴ В решении от 9 июня 2026 г. по профессиональному поручению иного рода та же палата повторила общее правило о том, что поверенный, действующий профессионально, обязан действовать с тщательностью и отвечает даже за самую легкую вину.⁵⁵

Два конкурирующих толкования облегчили бы это мерило там, где работу выполняет инструмент. Первое опирается на статью 507: если поверенный вправе передать поручение другому, он обязан проявить лишь необходимую тщательность при выборе заместителя и при даче ему указаний.⁵⁶ Адвокат, которому доверитель разрешил пользоваться инструментом, отвечает, согласно этому доводу, лишь за выбор хорошего инструмента и за хорошие указания ему. Толкование несостоятельно по трем основаниям. Статья 507 касается заместителя, к которому доверитель может прямо предъявить свои права (часть 3 статьи 507), а инструмент таковым быть не может. Закон об адвокатуре вытесняет облегченное мерило для адвокатов даже тогда, когда заместителем является другой адвокат: если доверенность позволяет адвокату поручить ведение дела другому адвокату, ответственность адвоката перед доверителем сохраняется, и адвокат отвечает перед доверителем как лично, так и солидарно с другим адвокатом за вину этого адвоката и за причиненный ею ущерб (части 2 и 3 статьи 171).⁵⁷ Если передоверие члену коллегии, который обладает закрепленными функциями, не освобождает адвоката, то не освобождает его и инструмент, который ими обладать не может. И инструмент вовсе не заместитель. Это средство, которым адвокат исполняет поручение лично, как того требует часть 1 статьи 506.

Второе толкование рассматривает инструмент как вспомогательное лицо по статье 116, то есть следует первому из взглядов, приведенных в обзоре Karataş Durmuş и Cebeci Çorum. Должник, правомерно поручивший исполнение обязательства вспомогательным лицам, например тем, кто живет или работает вместе с ним, обязан возместить ущерб, причиненный ими другой стороне при выполнении работы. Ответственность за вспомогательных лиц может быть заранее исключена, но не тогда, когда услуга, профессия или ремесло, требующие специальных знаний, могут осуществляться только на основании разрешения, выданного законом или компетентными органами (части 1-3 статьи 116).⁵⁸ Кассационный суд применяет это правило к профессиональным поручениям: 15 мая 2024 г. Третья гражданская палата подтвердила вывод регионального суда о том, что персонал, нанятый больницей, является вспомогательными лицами при исполнении медицинского поручения, за ненадлежащую работу которых больница отвечает по статье 116.⁵⁹ И при таком толковании адвокат отвечает полностью, а исключение ответственности ничтожно. Общее правило об оговорках об исключении ответственности добавляет то, что решает дело для соглашений с доверителем: предварительное соглашение о том, что должник не отвечает за грубую вину, безусловно ничтожно, а там, где услуга, профессия или ремесло могут осуществляться только на основании такого разрешения, ничтожно и предварительное соглашение об исключении ответственности за легкую вину (части 1 и 3 статьи 115).⁶⁰ Оговорка, по которой доверитель признает, что инструменты адвоката могут ошибаться, и освобождает адвоката от последствий, не может перенести риск на доверителя. Тем самым турецкое право приходит в силу закона к результату, которого ABA достигает толкованием, когда признает недостаточными типовые положения в письмах о принятии поручения.

Другая лицензируемая профессия прямо выражает взгляд законодателя на этот вопрос. Закон о нотариате № 1512 (Noterlik Kanunu), объявляющий нотариальную деятельность публичной службой, делает нотариуса ответственным перед теми, кто понес ущерб из-за того, что действие не было совершено или было совершено неправильно или не полностью, даже если его совершили стажеры, секретари или кандидаты в секретари нотариуса, с правом регресса к ним.⁶¹ Закон об адвокатуре не содержит нормы такой редакции, но статьи 34 и 171 и Обязательственный кодекс ведут к тому же распределению. Какую бы квалификацию ни выбрать для инструмента, мерилом служит поведение осмотрительного адвоката, примененное к действию, покинувшему бюро.

В. Дисциплинарный перечень после Закона № 7571

Решение Конституционного суда от 6 марта 2025 г. было вынесено по запросу административного суда, рассматривавшего оспаривание порицания. Суд единогласно, следуя своим решениям о профессиональных законах фармацевтов, инженеров и архитекторов, ветеринаров и нотариусов, признал, что закон, который перечисляет дисциплинарные деяния и перечисляет взыскания, не устанавливая между ними достаточной связи, и оставляет выбор взыскания на усмотрение в зависимости от характера деяния, не дает лицам, на которых он распространяется, надлежащей правовой гарантии и не оставляет механизма, обеспечивающего справедливый баланс между деянием и взысканием. Суд отменил статьи 134 и 135 на основании статьи 2 Конституции, с вступлением решения в силу через девять месяцев после опубликования, поскольку возникший пробел иначе причинил бы вред публичному интересу.⁶² Пояснительная записка к законопроекту, ставшему Законом № 7571, формулирует его цель в тех же выражениях: заполнить пробел, который оставит отмена, устранить неопределенность в практике и обеспечить достаточную связь между дисциплинарными проступками и взысканиями, раздельно установив взыскания и деяния, требующие каждого из них, с тем чтобы был достигнут справедливый баланс между деянием и взысканием и соблюден принцип законности. Записка добавляет, что положения, охватывающие деяния, сходные по характеру и тяжести с перечисленными, призваны не допустить, чтобы такие деяния оставались безнаказанными, а правила о повторности в статье 136 призваны усилить сдерживающее действие взысканий и обеспечить их справедливое применение.⁶³

Статья 134 теперь основывает каждое дисциплинарное взыскание на поведении, которое отступает от чести и звания профессии, от уважения и доверия, которых требует святость защиты, или от обязанностей тщательности и честности, а статья 135 связывает каждое взыскание с перечнем деяний.⁶⁴ Несколько пунктов описывают характерные сбои агента лучше любой выдуманной ссылки. Предупреждение налагается за то, что адвокат не ведет адвокатского производства по делу или нарушает обязанность его вести (пункт «l» части 1 статьи 135). Порицание налагается за разглашение того, что стало известно адвокату в связи с работой (пункт «b» части 2 статьи 135), за неинформирование доверителя о стадиях дела, препятствующее осуществлению права, предоставленного законом (пункт «l» части 2 статьи 135), и за утрату прав вследствие нарушения обязанности тщательности в делах, которые ведет адвокат (пункт «m» части 2 статьи 135).⁶⁵ Электронное уведомление, прочитанное, но не исполненное, срок, исчисленный не с того дня, доверитель, не извещенный о решении, или сообщение, которое уносит тайну по неверному адресу, не извиняются тем, что уведомление прочитала система, дни подсчитала она же, а сообщение составила тоже она. То, что агент готовит, подает или отправляет, входит в адвокатское производство, которое адвокат обязан вести.

Конкурирующее толкование утверждает, что ошибка, которую инструмент совершает добросовестно, не является виновным поведением адвоката, а дисциплинарная ответственность требует вины. Она действительно требует вины, но вина лежит не там, где ее ищет это толкование. Она лежит в одобрении: в одобрении действия, которое не было проверено, или в проверке, устроенной так, что она не могла выявить того, что должна была выявить. Пункт «m» части 2 статьи 135 удовлетворяется нарушением тщательности, повлекшим утрату прав, а Кассационный суд указал, чего требует тщательность там, где текут сроки. Конкретизация, которой потребовал Конституционный суд, работает и в пользу адвоката. Сбои, которые обычно вызывает агент, подпадают под названные пункты, так что ни одному взысканию за них не нужно опираться на положения о сходных деяниях, соответствие которых примененному Судом стандарту предсказуемости остается открытым вопросом.

Г. Сроки, фикция вручения и утрата прав

Турецкий процесс определяет момент, с которого текут сроки, правилами, не учитывающими, кто читает уведомление. Электронное вручение обязательно для каждого адвоката, внесенного в список коллегии, и считается совершенным по истечении пятого дня, следующего за днем поступления уведомления на электронный адрес получателя (Закон о вручении № 7201, Tebligat Kanunu).⁶⁶ В электронной системе судебной власти иск может быть предъявлен, а документы подготовлены и направлены с защищенной электронной подписью (güvenli elektronik imza), и для действий, совершаемых в электронной форме, срок истекает в конце дня.⁶⁷ Общее собрание гражданских палат Кассационного суда (Hukuk Genel Kurulu) применило эти правила в решении от 26 февраля 2025 г. Оно подчеркнуло, что, поскольку шаг, не совершенный вовремя, влечет утрату права, к срокам следует относиться с тщательностью, признало, что срок подачи документа в систему истекает в 23:59:59, и указало, что уплаты пошлины за обжалование в пределах срока недостаточно, поскольку в пределах срока в системе должна быть зарегистрирована сама жалоба. В том же решении описано, как система фиксирует каждое действие с документом, его создание, редактирование, подписание, открытие, прочтение и печать, с именем, должностью и подразделением совершившего его лица, характером действия, датой и временем.⁶⁸ В решении от 13 марта 2024 г. Двенадцатая гражданская палата исчислила срок обжалования с пятого дня после электронной доставки адвокату и отклонила как ходатайство о восстановлении срока, так и жалобу.⁶⁹

Восстановление в прежнее положение (eski hale getirme) после пропуска срока доступно лишь тому, кто не мог действовать в его пределах по не зависящим от него причинам, и ходатайство о нем должно быть подано в течение двух недель после устранения препятствия.⁷⁰ Вторая гражданская палата удовлетворила такое ходатайство 13 декабря 2023 г. в деле, где бюро адвоката пострадало при землетрясениях февраля 2023 г., применив указ Президента о мерах в сфере правосудия в условиях чрезвычайного положения.⁷¹ Правило относит на противную сторону и на суд риск препятствия, лежавшего вне сферы стороны. Оно не относит на них риска собственных средств работы адвоката. Конкурирующее толкование рассматривало бы сбой технической системы как не зависящее от стороны препятствие. Ответ дает различие, которое проводит само правило. Сбой собственной системы суда лежит вне сферы адвоката. Сбой агента, которого адвокат выбрал для чтения уведомлений или подсчета сроков, лежит внутри нее, как ошибка собственного персонала адвоката, и утрата прав сохраняется.

Д. Обязанности перед судом

Гражданский процессуальный кодекс Турции № 6100 (Hukuk Muhakemeleri Kanunu) требует от сторон действовать добросовестно и правдиво излагать факты, на которых основаны их требования (статья 29), и устанавливает, что судья применяет турецкое право по должности (статья 33).⁷² Суд должен сам найти право, а несуществующее решение никого не связывает. Это защищает судебный акт, но не доверителя: процессуальный документ, опирающийся на несуществующее решение, проиграл тот довод, ради которого был написан, и растратил доверие суда к адвокату, который его подписал. Собственная санкция Кодекса в отношении представителя, дисциплинарный денежный штраф по части 2 статьи 329, связана с недобросовестностью и с исками, предъявленными без всякого права. Добросовестная ошибка не достигает этого порога, подобно тому как английский Дивизиональный суд признал, что для неуважения к суду «простой небрежности в отношении ложности материала недостаточно».⁷³ Поэтому обязанность проверять вытекает из статьи 34 Закона об адвокатуре, а не из реакции суда. Вопрос уже дошел до турецких судебных дел. В споре, разрешенном в апелляционном порядке 14 июля 2026 г., ответчик утверждал в своих возражениях, что исковое заявление истца написано с помощью системы ИИ и опирается на несуществующее решение Конституционного суда. Суд первой инстанции и региональный апелляционный суд разрешили дело по вопросу подсудности (görev), и ни один из них не высказался по этому утверждению.⁷⁴

Е. Тайна и безопасность данных

Часть 1 статьи 36 Закона об адвокатуре запрещает адвокатам разглашать то, что им доверено или стало известно в связи с их обязанностями, часть 2 статьи 36 ставит их показания по этим вопросам в зависимость от согласия доверителя и позволяет им отказаться от показаний даже при наличии согласия, а пункт «b» части 2 статьи 135 теперь карает разглашение порицанием.⁷⁵ Правило 37(b) Правил профессиональной этики Союза коллегий адвокатов Турции (TBB Meslek Kuralları) требует от адвоката принимать меры, не позволяющие помощникам, стажерам и сотрудникам действовать вопреки профессиональной тайне.⁷⁶ Правило называет людей, но его цель охватывает все, что адвокат запускает от собственного имени.

Закон № 6698 о защите персональных данных (Kişisel Verilerin Korunması Kanunu) добавляет обязанности, которые прямо касаются агента. Часть 1 статьи 12 требует от оператора принимать «все необходимые технические и административные меры» для обеспечения надлежащего уровня безопасности, чтобы предотвратить незаконную обработку, предотвратить незаконный доступ и обеспечить сохранность данных. Часть 2 статьи 12 делает оператора солидарно ответственным за эти меры с любым лицом, которое обрабатывает данные от его имени. Часть 3 статьи 12 требует от оператора проводить или поручать проведение проверок, необходимых для обеспечения применения Закона в собственном учреждении. Часть 5 статьи 12 требует от оператора в кратчайший срок уведомить субъекта данных и Совет по защите персональных данных (Kişisel Verileri Koruma Kurulu), если обрабатываемые данные незаконно получены другими лицами.⁷⁷ Издание Закона с мотивами, подготовленное Управлением, поясняет солидарную ответственность по части 2 статьи 12 на примере компании, учет которой ведет бухгалтерская фирма, и воспроизводит решение Совета от 24 января 2019 г., которое формулирует цель обязанности уведомления: позволить как можно скорее принять меры для предотвращения или сведения к минимуму неблагоприятных последствий нарушения для затронутых лиц. Совет читает слова «в кратчайший срок» как 72 часа с момента, когда оператор узнал о нарушении.⁷⁸ Общие принципы Закона добавляют, что персональные данные должны быть точными и при необходимости актуальными (подпункт «b» части 2 статьи 4), и это требование встречается с выводом о том, что модели уверенно излагают выдуманные факты.⁷⁹

Для агента из этих норм следуют четыре вывода. Все, до чего агент может дотянуться, лежит внутри периметра мер адвоката. Поставщик, запускающий модель, является обработчиком, за меры которого адвокат отвечает солидарно. То, что сделал агент, входит в проверку, которую Закон требует от адвоката в его собственной организации, а запись действий агента служит материалом этой проверки. А данные, выведенные из бюро посредством подложенных инструкций, образуют утечку, о которой Закон требует от адвоката уведомить, по прочтению Совета в течение 72 часов.

Ж. Передача за рубеж

При отсутствии решения об адекватности часть 4 статьи 9 Закона № 6698 в редакции 2024 г. допускает передачу за рубеж лишь при наличии одного из правовых оснований статей 5 и 6, если субъект данных может осуществлять свои права и использовать эффективные средства правовой защиты в стране назначения и если обеспечена одна из перечисленных надлежащих гарантий. Среди гарантий значится стандартный договор, объявленный Советом, о котором необходимо уведомить Управление в течение пяти рабочих дней после его подписания (часть 5 статьи 9). Лишь при отсутствии и решения об адекватности, и гарантии данные могут передаваться по исключениям части 6 статьи 9, и то лишь при условии, что передача носит эпизодический характер (arızi).⁸⁰ Пояснительная записка к изменению 2024 г. называет его цель. При прежней редакции передача за рубеж на практике стала зависеть от явного согласия каждого субъекта данных, поскольку Совет одобрил очень немногие из более чем восьмидесяти представленных ему обязательств, и это сделало почти невозможным правомерное использование облачного программного обеспечения и приложений с серверами за рубежом, которыми пользуются почти все компании и люди. Изменение ввело гарантии по образцу Общего регламента по защите данных и объяснило исключения части 6 как доступные для передач, совершаемых однократно или несколько раз и без непрерывности.⁸¹ Положение о порядке и принципах передачи персональных данных за рубеж (Kişisel Verilerin Yurt Dışına Aktarılmasına İlişkin Usul ve Esaslar Hakkında Yönetmelik) определяет как эпизодические лишь передачи, которые «не являются регулярными, совершаются один или несколько раз, не носят длящегося характера и не входят в обычный ход деятельности».⁸²

Агент, который на каждом своем шаге отправляет материалы доверителя модели, размещенной за рубежом, и есть сам обычный ход деятельности. Конкурирующее толкование опирается на исключение подпункта «d» части 6 статьи 9 для передачи, необходимой для установления, осуществления или защиты права, и утверждает, что ему удовлетворяет любая передача, совершаемая для ведения дела. Текст и мотивы отвечают на этот довод: исключение доступно лишь для эпизодической передачи, а законодатель ввел гарантии части 4 именно для того, чтобы непрерывное использование иностранных сервисов могло быть правомерным на их основе, а не на основе исключения. Руководство Управления для адвокатов рассматривает загрузку материалов доверителя в эти инструменты как возможную передачу за рубеж и призывает к гарантиям и мерам безопасности, описанным в разделе I.Б.⁸³ Тем самым закон ожидает, что адвокат напишет правила. Следующий вопрос состоит в том, что делает писаное правило, когда исполнять его должна модель.

IV. ИССЛЕДОВАНИЯ РАБОТЫ ПО ПИСАНЫМ ПРАВИЛАМ

А. Соблюдение писаного правила есть вопрос вероятности

В бенчмарке τ-bench, опубликованном в июне 2024 г., агентам в качестве инструкций давалась политика предметной области, и их проверяли на смоделированных задачах обслуживания клиентов. Лучший из испытанных агентов в среднем успешно решал более 60 % задач в розничной торговле, однако вероятность того, что он решит одну и ту же задачу во всех восьми попытках, падала ниже 25 %. Из сбоев, которые авторы изучили вручную, четверть составляли неверные решения, при которых агент не применил правил предметной области, а когда политику вовсе убирали из инструкций, его успешность в розничной торговле снижалась лишь с 61,2 до 56,8 %, что авторы читают как признак того, что агенты «возможно, на самом деле не используют документы политики в той мере, в какой это возможно».⁸⁴ Другое направление исследований установило, что качество работы «часто наиболее высоко, когда относящаяся к делу информация находится в начале или в конце входного контекста, и значительно снижается, когда моделям приходится обращаться к относящейся к делу информации в середине длинных контекстов, даже у моделей, специально рассчитанных на длинный контекст».⁸⁵ Правило, помещенное среди сотен страниц материалов дела, конкурирует с ними за внимание модели. Цифры принадлежат измеренным системам, но обнаруживаемое ими свойство принадлежит методу: правило, данное модели как текст, есть одни входные данные среди многих, и его соблюдение есть вопрос вероятности. Литература по безопасности делает этот вывод прямо: «Реализуйте авторизацию в нижестоящих системах, а не полагайтесь на LLM в решении о том, допустимо ли действие».⁸⁶ Инструкция говорит агенту, что ему следует делать. Она не может быть тем, что гарантирует доверителю, что чего-то не будет сделано.

Б. Отчет агента как утверждение

Авторы τ-bench не спрашивали своих агентов, справились ли они. Они сравнивали «состояние базы данных в конце диалога с размеченным целевым состоянием».⁸⁷ Для права это положение старое. Совершено ли действие, показывает запись о действии, а не рассказ о нем, и отчет агента о том, что он подал, отправил или проверил, есть еще один результат работы модели, открытый для конфабулированных рассуждений, которые NIST описывает как известный сбой, и для самоуверенности, измеренной на юридических запросах. Турецкий процесс уже располагает записью, по которой такой отчет можно проверить: система судебной власти фиксирует каждое действие с документом с указанием лица, характера действия и времени, и Общее собрание гражданских палат решило вопрос о своевременности жалобы по этой записи, а не по чьему-либо рассказу о ней.⁸⁸

В. Инструкции, встроенные в материал

Исследования непрямого внедрения инструкций и перечень OWASP показывают, что документ извне может нести инструкции, управляющие агентом, и что эти инструкции не обязательно видимы человеку.⁸⁹ Поэтому письмо противной стороны, проект договора контрагента или найденная в сети страница есть материал для изучения и никогда не источник инструкций. Здесь обязанность по статье 36 и меры безопасности по статье 12 встречаются с машиной, которая читает.

Г. Пределы агента как мера безопасности

Меры OWASP против чрезмерной агентности состоят в том, чтобы свести к минимуму функции и полномочия агента и требовать одобрения человеком действий с серьезными последствиями. Собственный пример перечня есть почтовый помощник, которому нужно лишь читать, но которому дан инструмент, способный и отправлять, и подложенное сообщение, заставляющее его переслать конфиденциальную почту пользователя злоумышленнику. В качестве средств защиты названы инструмент только для чтения, полномочие только на чтение и «требование, чтобы пользователь вручную проверял и нажимал „отправить“ для каждого письма, составленного расширением LLM».⁹⁰ Для адвоката досягаемость агента поэтому является частью технических и административных мер, которых требует статья 12 Закона № 6698.

Д. Предвзятость автоматизации и надежность системы

Предвзятость автоматизации есть склонность чрезмерно полагаться на автоматизированные советы. Систематический обзор в Journal of the American Medical Informatics Association отобрал 74 работы из 13 821. В четырех объединенных исследованиях в здравоохранении ошибочный совет системы поддержки принятия решений делал неверное решение более вероятным, чем в контрольных группах без системы (отношение рисков 1,26, 95-процентный доверительный интервал 1,11-1,44). Самоуспокоенность возрастала, когда система была высоконадежной, но не безупречной, а нагрузка, сложность задачи и нехватка времени усиливали доверие к ней. Среди факторов, которые его снижали, были собственное чувство ответственности пользователей, обучение и системы, представляющие информацию, а не рекомендации.⁹¹ NIST называет тот же риск для генеративного ИИ: «вследствие сложности и возрастающей надежности технологий GAI люди со временем могут чрезмерно полагаться на системы GAI».⁹² Обзор исследований в работе Green добавляет, что люди, включая экспертов, уступают автоматизированным системам и ослабляют собственный контроль, что предвзятость автоматизации порождает ошибки упущения, когда человек не действует, потому что система не подала сигнала, и ошибки исполнения, когда человек следует неверному совету вопреки противоречащим данным, что она сохраняется после обучения и прямых указаний проверять систему и что объяснения результата системы могут повышать доверие к нему даже тогда, когда результат неверен.⁹³ Вывод идет вразрез с интуицией. Проверка слабее всего именно тогда, когда агент стал достаточно хорош, чтобы ему доверяли, а доля ошибок от 17 до 33 %, измеренная у коммерческих инструментов юридического поиска, оставляет инструмент достаточно надежным, чтобы вызывать доверие, и при этом ошибающимся в значительной доле запросов.

V. ОДОБРЕНИЕ КАК ТОЧКА ОТВЕТСТВЕННОСТИ

А. Одобрение как юридический факт

Турецкое право уже рассматривает одобрение как юридический факт. Защищенная электронная подпись есть подпись, связанная исключительно с подписантом, созданная средством создания подписи, находящимся под единоличным контролем подписанта, основанная на квалифицированном сертификате, позволяющем установить личность подписанта, и позволяющая выявить любое последующее изменение подписанных данных, и она порождает те же правовые последствия, что и собственноручная подпись.⁹⁴ Гражданский процессуальный кодекс позволяет предъявить иск, а документы подготовить и направить в электронной форме с такой подписью, и система судебной власти фиксирует, кто что сделал и когда.⁹⁵ Когда процессуальный документ поступает в систему суда, право видит действие лица, которое его подписало. Ничто в этой конструкции не спрашивает, что подготовило текст. Все в ней закрепляет действие за подписантом.

Европейское право начало связывать правовые последствия с проверкой человеком как таковой. По части 4 статьи 50 Регламента ЕС об искусственном интеллекте, применяемой со 2 августа 2026 г., эксплуатант (deployer), публикующий созданный ИИ текст для информирования общественности по вопросам, представляющим общественный интерес, должен раскрыть, что текст создан искусственно, но не тогда, «когда созданный ИИ контент прошел процесс проверки человеком или редакционного контроля и когда физическое или юридическое лицо несет редакционную ответственность за публикацию контента».⁹⁶ Для систем высокого риска подпункт «b» части 4 статьи 14 требует, чтобы лица, осуществляющие надзор за системой, имели возможность «сохранять осведомленность о возможной склонности автоматически полагаться или чрезмерно полагаться на выходные данные», и называет это явление в тексте закона: «предвзятость автоматизации» (automation bias).⁹⁷ Для самого серьезного случая, удаленной биометрической идентификации, часть 5 статьи 14 идет дальше и запрещает любое действие или решение на основании идентификации, если она не была отдельно проверена и подтверждена по меньшей мере двумя физическими лицами, обладающими необходимой компетенцией, подготовкой и полномочиями, с исключением для правоохранительной деятельности, миграции, пограничного контроля и убежища, если право Союза или национальное право считает это требование несоразмерным.⁹⁸ Там, где ставки выше всего, европейский законодатель не счел одной проверки достаточной. Эти обязанности для систем высокого риска применяются к системам из Приложения III лишь со 2 декабря 2027 г. и не распространяются на большинство агентов адвокатов (раздел I.А.4). Праву адвокатской профессии такой закон не нужен. Подпись и одобрение всегда были фактами, которые делают текст текстом адвоката, а исследования раздела IV объясняют, почему этот факт должен быть чем-то большим, чем щелчок.

Б. Меры, а не руководства

В решении от 6 июня 2025 г. Дивизиональный суд, рассматривая два совместно назначенных обращения в рамках своей юрисдикции по обеспечению исполнения обязанностей, которые юристы несут перед судом, признал, что свободно доступные инструменты генеративного ИИ «не способны проводить надежное юридическое исследование», что те, кто ими пользуется, несут «поэтому профессиональную обязанность проверять точность такого исследования по авторитетным источникам» и что «теперь должны быть приняты практические и действенные меры теми в юридической профессии, кто несет индивидуальную руководящую ответственность», добавив, что на будущих слушаниях суд будет выяснять, исполнены ли эти обязанности.⁹⁹ Суд предупредил, что, за исключением особых обстоятельств, одно лишь публичное порицание вряд ли будет достаточной реакцией, и отметил, что руководства регуляторов сами по себе оказались недостаточными.¹⁰⁰ Турецкое право приходит к тому же своим путем. Управление просит адвокатские бюро о внутренних правилах для этих инструментов, правило 37(b) требует от адвоката мер в отношении тех, кто работает под руководством адвоката, а статья 12 Закона № 6698 требует технических, а не только административных мер, определяемых собственным анализом процессов и рисков оператора и проверяемых в его собственной организации.¹⁰¹ Прочитанные вместе с выводами раздела IV, эти тексты ведут к одному заключению. Правило, написанное для агента, есть руководство, а мера есть то, что действует независимо от поведения агента. Обязанность исполняется второй.

В. Чего исследования требуют от проверки

Исследования предвзятости автоматизации называют то, что ослабляет проверку, и то, что ее усиливает. Нагрузка, сложность задачи и нехватка времени усиливают доверие к системе, тогда как собственное чувство ответственности проверяющего и системы, представляющие информацию, а не рекомендации, его снижают.¹⁰² Статья 34 уже возлагает эту ответственность на адвоката поименно. Правила профессиональной этики добавляют правило, старая формулировка которого приобретает новое следствие: адвокат не принимает дела, которого не позволяют вести его время и способности.¹⁰³ Прочитанное вместе с исследованиями, это правило означает, что агент, который позволяет адвокату брать больше дел, чем адвокат может проверить, не добавляет возможностей. Он устраняет проверку, а с ней и основание одобрения.

Теперь нужно ответить на возражение Green. Если люди не способны контролировать алгоритмы, одобрение не может нести обязанностей адвоката, и его следует заменить институциональным надзором.¹⁰⁴ Можно дать три ответа. Первый касается предмета проверки. Данные Green относятся к поддержке принятия решений, в которой человек взвешивает рекомендацию по вопросу, для которого нет записи, позволяющей ее проверить: оценку риска, прогноз, совпадение. Многое из того, что одобрение адвоката должно установить о действии агента, относится к иному роду. Существует ли процитированное решение и говорит ли оно то, что утверждается, исчислен ли срок с даты, когда вручение считается совершенным, зарегистрирован ли процессуальный документ, ушло ли сообщение по верному адресу: на все эти вопросы есть запись, и проверка, сравнивающая действие с записью, не зависит от того, устоит ли проверяющий перед притяжением рекомендации. Собственный вывод литературы о проверке, согласно которому системы, представляющие информацию, а не рекомендации, снижают доверие к ним, указывает в ту же сторону. Второй ответ касается действий, которые действительно требуют суждения, таких как совет доверителю или выбор стратегии. Здесь предупреждение Green сохраняет силу, и ответ права состоит не в том, чтобы отказаться от одобрения, а в том, чтобы не доверять это действие агенту, что и означает статья 35, закрепляя эти действия за лицом, и что имеет в виду ABA, когда признает, что адвокат не может оставить инструменту одному консультирование или переговоры.¹⁰⁵ Третий ответ касается средства, предложенного в той же работе. Основанное на данных обоснование использования и надзора до внедрения системы близко к тому, чего турецкое право уже требует в форме технических и административных мер, определяемых собственным анализом рисков оператора и проверяемых в его собственной организации. В этом пункте возражение и настоящая аргументация сходятся.

Закон не предписывает, как практика придает своей проверке эту форму. Он требует, чтобы проверка была реальной, а исследования показывают, что проверка реальна лишь тогда, когда она построена так, чтобы противостоять притяжению надежной машины. Здесь статья расходится с руководствами, которые понимают проверку как последующую проверку текста: там, где инструмент действует, проверка должна предшествовать действию, и ее предметом является действие, а не только слова.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследовательский вопрос состоял в том, переходят ли обязанности турецкого права вместе с действием, когда система ИИ действует в работе адвоката, и что исследования о доверии к автоматизации означают для действия, на котором эти обязанности сосредоточены. Они не переходят. Статья 35 закрепляет действия, посредством которых право достигает суда, за лицом, и инструмент может их подготовить, но не может их совершить. Статья 34, которую Кассационный суд читает как норму более строгую, чем общее право поручения, поскольку адвокатура есть публичная служба, измеряет каждое действие, покидающее бюро, поведением осмотрительного адвоката. Обязательственный кодекс требует личного исполнения, а статья 171 Закона об адвокатуре сохраняет ответственность адвоката даже при передоверии другому адвокату, так что ни правила о заместителях, ни правила о вспомогательных лицах не облегчают мерила, когда работу выполняет инструмент, а исключение ответственности за легкую вину в соглашении с доверителем ничтожно. Дисциплинарный перечень, введенный Законом № 7571 после отмены, произведенной Конституционным судом, называет сбои, которые обычно вызывает агент. Правила о фикции электронного вручения и о восстановлении сроков оставляют риск собственных средств работы адвоката на адвокате. Законодательство о защите данных помещает агента внутрь периметра мер безопасности и проверок адвоката, а его изменение 2024 г., прочитанное вместе с мотивами, делает непрерывные передачи поставщикам за рубежом правомерными лишь на основе гарантий, а не исключений для эпизодических передач.

Исследования показывают, что одобрение есть то место, где человеческое суждение отказывает тише всего, и что отказывает оно сильнее всего тогда, когда системы хороши. Отсюда следуют три вывода. Обязанность исполняется посредством контроля, который действует независимо от поведения модели, а не посредством инструкций модели. Каждое утверждение и каждый результат проверяются по первичной записи, потому что отчет агента о своей работе есть утверждение. А одобрение строится как реальная проверка, которая предшествует действию и имеет своим предметом само действие, в пределах времени и способности адвоката проверять. Рассмотренная здесь литература спрашивала, законен ли инструмент и как за ним можно надзирать. Турецкое право отвечает на этот вопрос, задавая другой: одобрил ли адвокат действие и на каком основании. Написание правил есть работа адвоката, а их исполнение нельзя оставить модели.

---

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

• ABA: American Bar Association (Американская ассоциация юристов)
• AYM: Anayasa Mahkemesi (Конституционный суд Турции)
• CCBE: Council of Bars and Law Societies of Europe (Совет коллегий адвокатов и юридических обществ Европы)
• E.: esas (регистрационный номер дела в турецком суде)
• GAI: generative artificial intelligence (генеративный искусственный интеллект)
• HGK: Hukuk Genel Kurulu (Общее собрание гражданских палат Кассационного суда Турции)
• K.: karar (номер решения турецкого суда)
• KVKK: Kişisel Verilerin Korunması Kanunu (Закон № 6698 о защите персональных данных), также Управление по защите персональных данных
• LLM: large language model (большая языковая модель, БЯМ)
• NIST: National Institute of Standards and Technology (Национальный институт стандартов и технологий США)
• OWASP: Open Worldwide Application Security Project
• RG: Resmi Gazete (Официальная газета Турецкой Республики)
• TBB: Türkiye Barolar Birliği (Союз коллегий адвокатов Турции)
• TBK: Türk Borçlar Kanunu (Обязательственный кодекс Турции № 6098)
• TBMM: Türkiye Büyük Millet Meclisi (Великое национальное собрание Турции)
• UYAP: Ulusal Yargı Ağı Projesi (информационная система судебной власти Турции)
• ЕС: Европейский союз
• ИИ: искусственный интеллект

БИБЛИОГРАФИЯ

Книги и статьи

Araalan C. Avukatlık Mesleğinde Legaltech Projeleri Özelinde Yapay Zeka Teknolojisinin Kullanımı // MEF Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2025. Vol. 4, no. 2. P. 263-303.

Bilgin H. Hukuk Alanındaki Hizmetlerde Kullanılan Teknolojik Olanaklar (Legaltech) ve Avukatlık Mesleğine Olası Etkileri // Ankara Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2024. Vol. 73, no. 2. P. 1019-1067. DOI: 10.33629/auhfd.1475078.

Dahl M., Magesh V., Suzgun M., Ho D.E. Large Legal Fictions: Profiling Legal Hallucinations in Large Language Models // Journal of Legal Analysis. 2024. Vol. 16, no. 1. P. 64-93. DOI: 10.1093/jla/laae003.

Goddard K., Roudsari A., Wyatt J.C. Automation Bias: A Systematic Review of Frequency, Effect Mediators, and Mitigators // Journal of the American Medical Informatics Association. 2012. Vol. 19, no. 1. P. 121-127. DOI: 10.1136/amiajnl-2011-000089.

Green B. The Flaws of Policies Requiring Human Oversight of Government Algorithms // Computer Law & Security Review. 2022. Vol. 45. Article 105681. DOI: 10.1016/j.clsr.2022.105681.

Greshake K., Abdelnabi S., Mishra S. [et al.] Not What You've Signed Up For: Compromising Real-World LLM-Integrated Applications with Indirect Prompt Injection // arXiv. 2023. arXiv:2302.12173v2.

Kara S. Avukatlık Mesleğinde Yapay Zeka ve Hukuk Teknolojileri: Kanuni Tekel, Meslek Sırrı ve Doğrulama Yükümlülüğü. 15.10.2026. URL: serkankara.av.tr/tr/avukatlikta-yapay-zeka-ve-hukuk-teknolojileri/.

Karataş Durmuş N., Cebeci Çorum F. Güncel Gelişmeler Işığında Hukuk Alanında Yapay Zeka Kullanımının Değerlendirilmesi // Adalet Dergisi. 2026. No. 76. P. 41-66. DOI: 10.57083/adaletdergisi.1917511.

Liu N.F., Lin K., Hewitt J. [et al.] Lost in the Middle: How Language Models Use Long Contexts // Transactions of the Association for Computational Linguistics. 2024. Vol. 12. P. 157-173. DOI: 10.1162/tacl_a_00638.

Magesh V., Surani F., Dahl M. [et al.] Hallucination-Free? Assessing the Reliability of Leading AI Legal Research Tools // Journal of Empirical Legal Studies. 2025. Vol. 22, no. 2. P. 216-242. DOI: 10.1111/jels.12413.

Tatar S. Avrupa Birliği Yapay Zeka Tüzüğü Kapsamında Yapay Zeka Okuryazarlığı: Türk Hukukuna Öneriler // Adalet Dergisi. 2026. No. 76. P. 285-306. DOI: 10.57083/adaletdergisi.1917574.

Yao S., Shinn N., Razavi P., Narasimhan K. τ-bench: A Benchmark for Tool-Agent-User Interaction in Real-World Domains // arXiv. 2024. arXiv:2406.12045.

Стандарты, официальные документы и профессиональные руководства

American Bar Association. Model Rules of Professional Conduct (Типовые правила профессионального поведения). Rule 5.3, Comment.

American Bar Association Standing Committee on Ethics and Professional Responsibility. Formal Opinion 512: Generative Artificial Intelligence Tools (Официальное заключение № 512). 29.07.2024.

Council of Bars and Law Societies of Europe. CCBE Guide on the Use of Generative AI by Lawyers. 02.10.2025.

Kişisel Verileri Koruma Kurumu. Avukatların Mesleki Faaliyetlerinde Kişisel Verilerin Korunmasına İlişkin Uygulama Rehberi (Руководство по защите персональных данных в профессиональной деятельности адвокатов). KVKK Yayınları No 115. Июль 2026 г.

Kişisel Verileri Koruma Kurumu. Madde ve Gerekçesi ile Kişisel Verilerin Korunması Kanunu (Bilgi Notu) ve Kişisel Verilerin Korunmasına İlişkin Terimler Sözlüğü (Закон о защите персональных данных с постатейными мотивами). KVKK Yayınları No 68. Апрель 2025 г.

National Institute of Standards and Technology. Artificial Intelligence Risk Management Framework: Generative Artificial Intelligence Profile. NIST AI 600-1. July 2024. DOI: 10.6028/NIST.AI.600-1.

OWASP Gen AI Security Project. OWASP Top 10 for LLM Applications 2025. LLM01:2025 Prompt Injection. LLM06:2025 Excessive Agency.

Türkiye Barolar Birliği Meslek Kuralları (Правила профессиональной этики Союза коллегий адвокатов Турции). Приняты IV Общим собранием TBB 8-9.01.1971.

Türkiye Büyük Millet Meclisi. Ceza Muhakemesi Kanunu ile Bazı Kanunlarda ve 659 Sayılı Kanun Hükmünde Kararnamede Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun Teklifi (2/2023) ve Adalet Komisyonu Raporu. S. Sayısı 109. 28-й созыв, 2-й законодательный год.

Türkiye Büyük Millet Meclisi. Türk Ceza Kanunu ile Bazı Kanunlarda Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun Teklifi (2/3393) ve Gerekçesi. 27.11.2025.

Нормативные правовые акты

Avukatlık Kanunu (Закон об адвокатуре) № 1136 от 19.03.1969 // RG. 07.04.1969. № 13168. В ред. Закона № 7571 от 24.12.2025 // RG. 25.12.2025. № 33118.

Elektronik İmza Kanunu (Закон об электронной подписи) № 5070 от 15.01.2004 // RG. 23.01.2004. № 25355.

Hukuk Muhakemeleri Kanunu (Гражданский процессуальный кодекс Турции) № 6100 от 12.01.2011 // RG. 04.02.2011. № 27836.

Kişisel Verilerin Korunması Kanunu (Закон о защите персональных данных) № 6698 от 24.03.2016 // RG. 07.04.2016. № 29677. В ред. Закона № 7499 от 02.03.2024.

Kişisel Verilerin Yurt Dışına Aktarılmasına İlişkin Usul ve Esaslar Hakkında Yönetmelik (Положение о порядке и принципах передачи персональных данных за рубеж) // RG. 10.07.2024. № 32598.

Noterlik Kanunu (Закон о нотариате) № 1512 от 18.01.1972 // RG. 05.02.1972. № 14090.

Tebligat Kanunu (Закон о вручении) № 7201 от 11.02.1959 // RG. 19.02.1959. № 10139.

Türk Borçlar Kanunu (Обязательственный кодекс Турции) № 6098 от 11.01.2011 // RG. 04.02.2011. № 27836.

Regulation (EU) 2024/1689 of the European Parliament and of the Council of 13 June 2024 laying down harmonised rules on artificial intelligence (Artificial Intelligence Act) (Регламент (ЕС) 2024/1689 об искусственном интеллекте) // OJ L. 2024/1689. Консолидированный текст от 27.07.2026.

Regulation (EU) 2026/1744 of the European Parliament and of the Council of 8 July 2026 amending Regulations (EU) 2024/1689, (EU) 2018/1139 and (EU) 2023/1230 as regards the simplification of the implementation of harmonised rules on artificial intelligence (Digital Omnibus on AI) (Регламент (ЕС) 2026/1744).

Судебные решения

Anayasa Mahkemesi (Конституционный суд Турции). Решение от 06.03.2025, E. 2025/50, K. 2025/47 // RG. 22.05.2025. № 32907.

Yargıtay Hukuk Genel Kurulu (Общее собрание гражданских палат Кассационного суда Турции). Решение от 26.02.2025, E. 2023/304, K. 2025/92.

Yargıtay 2. Hukuk Dairesi (Вторая гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 13.12.2023, E. 2023/2574, K. 2023/6166.

Yargıtay 3. Hukuk Dairesi (Третья гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 15.05.2024, E. 2024/311, K. 2024/1697.

Yargıtay 3. Hukuk Dairesi (Третья гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 22.01.2026, E. 2025/2469, K. 2026/339.

Yargıtay 3. Hukuk Dairesi (Третья гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 09.06.2026, E. 2025/4247, K. 2026/3692.

Yargıtay 12. Hukuk Dairesi (Двенадцатая гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 13.03.2024, E. 2023/3555, K. 2024/2416.

İstanbul Bölge Adliye Mahkemesi 43. Hukuk Dairesi (43-я гражданская палата Стамбульского регионального апелляционного суда). Решение от 14.07.2026, E. 2026/1111, K. 2026/1521.

Mata v. Avianca, Inc. No. 22-cv-1461 (PKC). U.S. District Court for the Southern District of New York. 22.06.2023.

R (Ayinde) v London Borough of Haringey [2025] EWHC 1383 (Admin).

Примечания

1. Адвокат, внесенный в реестр Стамбульской коллегии адвокатов, в юридической профессии с 2015 г., бакалавр права (LLB), юридический факультет Университета Улудаг, год по программе Erasmus на юридическом факультете Кёльнского университета, 2012-2013. Разработчик программного обеспечения, работающий с машинным обучением на уровне кода (g.dev/serka). Эл. почта: skara@serkankara.av.tr. ORCID: 0009-0003-5903-0220. Статья впервые опубликована на английском языке 20 октября 2026 г., дополненная редакция завершена 21 октября 2026 г. (serkankara.av.tr/articles/ai-agents-and-the-lawyers-non-delegable-duties/). Русская версия подготовлена по этой редакции. ↑

2. Kara S. Avukatlık Mesleğinde Yapay Zeka ve Hukuk Teknolojileri: Kanuni Tekel, Meslek Sırrı ve Doğrulama Yükümlülüğü. 15.10.2026. URL: serkankara.av.tr/tr/avukatlikta-yapay-zeka-ve-hukuk-teknolojileri/ (на турецком языке). Введение и заключение. Русская версия: serkankara.av.tr/ru/iskusstvennyj-intellekt-i-pravovye-tehnologii-v-advokature/. ↑

3. OWASP Gen AI Security Project. LLM06:2025 Excessive Agency // OWASP Top 10 for LLM Applications 2025. Описание: агентность есть «способность вызывать функции или взаимодействовать с другими системами через расширения», решение о том, какое расширение вызвать, «также может быть делегировано „агенту“ LLM», а системы на основе агентов «как правило, многократно обращаются к LLM, используя выходные данные предыдущих вызовов для обоснования и направления последующих». URL: genai.owasp.org/llmrisk/llm062025-excessive-agency/ (дата обращения: 20.10.2026). 3 августа 2026 г. Проект объявил о выпуске редакции перечня 2026 г. Приведенные в статье фрагменты относятся к описаниям 2025 г. ↑

4. Anayasa Mahkemesi (Конституционный суд Турции). Решение от 06.03.2025, E. 2025/50, K. 2025/47 // RG. 22.05.2025. № 32907. П. 3-13 и 15, резолютивная часть. ↑

5. Türk Ceza Kanunu ile Bazı Kanunlarda ve 631 Sayılı Kanun Hükmünde Kararnamede Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun (Закон № 7571) от 24.12.2025 // RG. 25.12.2025. № 33118. Ст. 5-7. О мотивах: Türk Ceza Kanunu ile Bazı Kanunlarda Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun Teklifi (2/3393), внесен в TBMM 27.11.2025. Общие мотивы, P. 9-10, мотивы к ст. 5-7, P. 13-14. URL: tbmm.gov.tr (дата обращения: 21.10.2026). ↑

6. Kişisel Verileri Koruma Kurumu. Avukatların Mesleki Faaliyetlerinde Kişisel Verilerin Korunmasına İlişkin Uygulama Rehberi. KVKK Yayınları No 115. Июль 2026 г. В объявлении от 22.09.2026 указано, что руководство подготовлено с учетом мнений и вклада TBB. URL: kvkk.gov.tr/Icerik/8990 (дата обращения: 20.10.2026). ↑

7. Regulation (EU) 2026/1744 of the European Parliament and of the Council of 8 July 2026 amending Regulations (EU) 2024/1689, (EU) 2018/1139 and (EU) 2023/1230 as regards the simplification of the implementation of harmonised rules on artificial intelligence (Digital Omnibus on AI). Art. 1(5), (40); Regulation (EU) 2024/1689 of the European Parliament and of the Council of 13 June 2024 laying down harmonised rules on artificial intelligence (Artificial Intelligence Act) // OJ L. 2024/1689. Консолидированный текст от 27.07.2026. URL: eur-lex.europa.eu (дата обращения: 20.10.2026). ↑

8. Araalan C. Avukatlık Mesleğinde Legaltech Projeleri Özelinde Yapay Zeka Teknolojisinin Kullanımı [Использование технологии искусственного интеллекта в проектах legaltech в адвокатской профессии] // MEF Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2025. Vol. 4, no. 2. P. 263 (даты поступления и рецензирования), 282. ↑

9. Там же. P. 282, 285. ↑

10. Там же. P. 297-298. ↑

11. Avukatlık Kanunu (Закон об адвокатуре) № 1136 от 19.03.1969 // RG. 07.04.1969. № 13168. Ст. 35 ч. 1 в ред. Закона № 1238. ↑

12. Решение Конституционного суда (прим. 4). П. 6-13. ↑

13. Закон № 7571 (прим. 5). Ст. 5-7; Araalan C. (прим. 8). P. 263. ↑

14. Araalan C. (прим. 8). P. 290-291. ↑

15. American Bar Association. Model Rules of Professional Conduct. Rule 5.3, cmt. [3]; American Bar Association Standing Committee on Ethics and Professional Responsibility. Formal Opinion 512: Generative Artificial Intelligence Tools. 29.07.2024. P. 10-11. ↑

16. Araalan C. (прим. 8). P. 293. ↑

17. Bilgin H. Hukuk Alanındaki Hizmetlerde Kullanılan Teknolojik Olanaklar (Legaltech) ve Avukatlık Mesleğine Olası Etkileri // Ankara Üniversitesi Hukuk Fakültesi Dergisi. 2024. Vol. 73. P. 1035-1036. ↑

18. Там же. P. 1037-1038. ↑

19. Там же. P. 1056-1057. ↑

20. Там же. P. 1061-1062. ↑

21. Там же. P. 1060-1061. ↑

22. Karataş Durmuş N., Cebeci Çorum F. Güncel Gelişmeler Işığında Hukuk Alanında Yapay Zeka Kullanımının Değerlendirilmesi // Adalet Dergisi. 2026. No. 76. P. 54-56. DOI: 10.57083/adaletdergisi.1917511. ↑

23. Там же. P. 60-64. ↑

24. Tatar S. Avrupa Birliği Yapay Zeka Tüzüğü Kapsamında Yapay Zeka Okuryazarlığı: Türk Hukukuna Öneriler // Adalet Dergisi. 2026. No. 76. P. 298-300. DOI: 10.57083/adaletdergisi.1917574. ↑

25. Там же. P. 297, 301-303. ↑

26. Регламент об искусственном интеллекте (прим. 7). Ст. 4(1) в ред. ст. 1(5) Регламента 2026/1744 (прим. 7); Регламент 2026/1744. П. 8 преамбулы. ↑

27. Регламент об искусственном интеллекте (прим. 7). Приложение III, п. 8(a); ст. 113, третий абзац, п. (c), в ред. ст. 1(40) Регламента 2026/1744 (прим. 7). ↑

28. Green B. The Flaws of Policies Requiring Human Oversight of Government Algorithms // Computer Law & Security Review. 2022. Vol. 45. Article 105681. P. 8, 12. DOI: 10.1016/j.clsr.2022.105681; Goddard K., Roudsari A., Wyatt J.C. Automation Bias: A Systematic Review of Frequency, Effect Mediators, and Mitigators // Journal of the American Medical Informatics Association. 2012. Vol. 19. P. 121 (аннотация), разд. Discussion. DOI: 10.1136/amiajnl-2011-000089. ↑

29. Formal Opinion 512 (прим. 15). P. 2-4. ↑

30. Там же. P. 4. ↑

31. Там же. P. 6-7, 10-11. ↑

32. Council of Bars and Law Societies of Europe. CCBE Guide on the Use of Generative AI by Lawyers. 02.10.2025. P. 18-19, n. 32. URL: ccbe.eu (дата обращения: 21.10.2026). ↑

33. Там же. P. 20. ↑

34. Türkiye Barolar Birliği Meslek Kuralları (Правила профессиональной этики Союза коллегий адвокатов Турции), приняты IV Общим собранием TBB 8-9.01.1971. Правило 2. ↑

35. Mata v. Avianca, Inc. No. 22-cv-1461 (PKC). U.S. District Court for the Southern District of New York. 22.06.2023. Opinion and Order on Sanctions. P. 1. ↑

36. R (Ayinde) v London Borough of Haringey [2025] EWHC 1383 (Admin). [7]-[8]. URL: bailii.org/ew/cases/EWHC/Admin/2025/1383.html. ↑

37. Там же. [74], [77], [81]. ↑

38. Там же. [82]. ↑

39. Kişisel Verileri Koruma Kurumu (прим. 6). P. 44, 61-63. ↑

40. Там же. P. 120-121. ↑

41. Там же. P. 144-146. ↑

42. Magesh V., Surani F., Dahl M. [et al.] Hallucination-Free? Assessing the Reliability of Leading AI Legal Research Tools // Journal of Empirical Legal Studies. 2025. Vol. 22, no. 2. P. 216 (аннотация). DOI: 10.1111/jels.12413. ↑

43. Dahl M., Magesh V., Suzgun M., Ho D.E. Large Legal Fictions: Profiling Legal Hallucinations in Large Language Models // Journal of Legal Analysis. 2024. Vol. 16. P. 64. Разд. 1, 5.2-5.3. DOI: 10.1093/jla/laae003. ↑

44. Green B. (прим. 28). P. 1, 7-9, 12-15. ↑

45. Greshake K., Abdelnabi S., Mishra S. [et al.] Not What You've Signed Up For: Compromising Real-World LLM-Integrated Applications with Indirect Prompt Injection // arXiv. 2023. arXiv:2302.12173v2. P. 1, 4. URL: arxiv.org/abs/2302.12173. ↑

46. OWASP Gen AI Security Project. LLM01:2025 Prompt Injection // OWASP Top 10 for LLM Applications 2025. Описание и меры предотвращения. URL: genai.owasp.org/llmrisk/llm01-prompt-injection/ (дата обращения: 20.10.2026). ↑

47. OWASP. LLM06:2025 Excessive Agency (прим. 3). Описание. ↑

48. National Institute of Standards and Technology. Artificial Intelligence Risk Management Framework: Generative Artificial Intelligence Profile. NIST AI 600-1. July 2024. Разд. 2.2. DOI: 10.6028/NIST.AI.600-1. ↑

49. Закон об адвокатуре (прим. 11). Ст. 35 ч. 1. ↑

50. Там же. Ст. 1, ст. 2 ч. 1-2 в ред. Закона № 4667. ↑

51. Там же. Ст. 63. ↑

52. Там же. Ст. 34 в ред. Закона № 4667. ↑

53. Türk Borçlar Kanunu (Обязательственный кодекс Турции) № 6098 от 11.01.2011 // RG. 04.02.2011. № 27836. Ст. 502, ст. 506 ч. 1-3. ↑

54. Yargıtay 3. Hukuk Dairesi (Третья гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 22.01.2026, E. 2025/2469, K. 2026/339. Разд. IV (выводы регионального суда), разд. V.B, п. 1-4. ↑

55. Yargıtay 3. Hukuk Dairesi (Третья гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 09.06.2026, E. 2025/4247, K. 2026/3692. Разд. V.B. ↑

56. Обязательственный кодекс (прим. 53). Ст. 507 ч. 1-3. ↑

57. Закон об адвокатуре (прим. 11). Ст. 171 ч. 2-3 в ред. Закона № 4667. ↑

58. Обязательственный кодекс (прим. 53). Ст. 116 ч. 1-3; Karataş Durmuş N., Cebeci Çorum F. (прим. 22). P. 54. ↑

59. Yargıtay 3. Hukuk Dairesi (Третья гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 15.05.2024, E. 2024/311, K. 2024/1697. Разд. IV.C (мотивы регионального суда), разд. V.C и VI: палата отклонила жалобы ответчиков и исправила решение лишь в части судебных пошлин. ↑

60. Обязательственный кодекс (прим. 53). Ст. 115 ч. 1-3; Formal Opinion 512 (прим. 15). P. 7. ↑

61. Noterlik Kanunu (Закон о нотариате) № 1512 от 18.01.1972 // RG. 05.02.1972. № 14090. Ст. 1, 162. ↑

62. Решение Конституционного суда (прим. 4). Обстоятельства дела, п. 3-13 и 15. ↑

63. Kanun Teklifi (2/3393) (прим. 5). P. 9-10, 13-14. ↑

64. Закон об адвокатуре (прим. 11). Ст. 134, 135 в ред. ст. 5-6 Закона № 7571 (прим. 5). ↑

65. Там же. Ст. 135 ч. 1 п. l, ч. 2 п. b, l, m. Положения о сходных деяниях: ст. 135 ч. 1 п. y, ч. 2 п. v, ч. 3 п. g. ↑

66. Tebligat Kanunu (Закон о вручении) № 7201 от 11.02.1959 // RG. 19.02.1959. № 10139. Ст. 7/a ч. 1 п. 9 и ч. 4 в ред. Закона № 7101. ↑

67. Hukuk Muhakemeleri Kanunu (Гражданский процессуальный кодекс Турции) № 6100 от 12.01.2011 // RG. 04.02.2011. № 27836. Ст. 445 ч. 2, 4. ↑

68. Yargıtay Hukuk Genel Kurulu (Общее собрание гражданских палат Кассационного суда Турции). Решение от 26.02.2025, E. 2023/304, K. 2025/92. П. 9, 16, 19, 40. ↑

69. Yargıtay 12. Hukuk Dairesi (Двенадцатая гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 13.03.2024, E. 2023/3555, K. 2024/2416. ↑

70. ГПК Турции (прим. 67). Ст. 95 ч. 1, ст. 96 ч. 1. ↑

71. Yargıtay 2. Hukuk Dairesi (Вторая гражданская палата Кассационного суда Турции). Решение от 13.12.2023, E. 2023/2574, K. 2023/6166. Предварительная проверка. ↑

72. ГПК Турции (прим. 67). Ст. 29, 33. ↑

73. Там же. Ст. 329 ч. 2: дисциплинарный денежный штраф от пятисот до пяти тысяч турецких лир, налагаемый на представителя, если недобросовестность ответчика или предъявление иска без всякого права вызваны представителем; Ayinde (прим. 36). [26]. ↑

74. İstanbul Bölge Adliye Mahkemesi 43. Hukuk Dairesi (43-я гражданская палата Стамбульского регионального апелляционного суда). Решение от 14.07.2026, E. 2026/1111, K. 2026/1521. Изложение возражений ответчика и мотивы. ↑

75. Закон об адвокатуре (прим. 11). Ст. 36 ч. 1-2, ст. 135 ч. 2 п. b в ред. Закона № 7571 (прим. 5). ↑

76. Правила профессиональной этики TBB (прим. 34). Правило 37(b). ↑

77. Kişisel Verilerin Korunması Kanunu (Закон о защите персональных данных) № 6698 от 24.03.2016 // RG. 07.04.2016. № 29677. Ст. 12 ч. 1-5. ↑

78. Kişisel Verileri Koruma Kurumu. Madde ve Gerekçesi ile Kişisel Verilerin Korunması Kanunu (Bilgi Notu) ve Kişisel Verilerin Korunmasına İlişkin Terimler Sözlüğü. KVKK Yayınları No 68. Апрель 2025 г. P. 43-47, где воспроизводится решение Совета № 2019/10 от 24.01.2019. ↑

79. Закон № 6698 (прим. 77). Ст. 4 ч. 2 п. b; Dahl M., Magesh V., Suzgun M., Ho D.E. (прим. 43). Разд. 5.3. ↑

80. Закон № 6698 (прим. 77). Ст. 9 ч. 1, 4-6 в ред. ст. 34 Закона № 7499 от 02.03.2024. ↑

81. Türkiye Büyük Millet Meclisi. Ceza Muhakemesi Kanunu ile Bazı Kanunlarda ve 659 Sayılı Kanun Hükmünde Kararnamede Değişiklik Yapılmasına Dair Kanun Teklifi (2/2023) ve Adalet Komisyonu Raporu. S. Sayısı 109. 28-й созыв, 2-й законодательный год. Общие мотивы, P. 9, мотивы к ст. 34, P. 27-29. URL: cdn.tbmm.gov.tr (дата обращения: 21.10.2026). ↑

82. Kişisel Verilerin Yurt Dışına Aktarılmasına İlişkin Usul ve Esaslar Hakkında Yönetmelik (Положение о порядке и принципах передачи персональных данных за рубеж) // RG. 10.07.2024. № 32598. Ст. 16 ч. 1; об уведомлении о стандартных договорах ст. 14 ч. 5. ↑

83. Kişisel Verileri Koruma Kurumu (прим. 6). P. 120-121, 145-146. ↑

84. Yao S., Shinn N., Razavi P., Narasimhan K. τ-bench: A Benchmark for Tool-Agent-User Interaction in Real-World Domains // arXiv. 2024. arXiv:2406.12045. Аннотация, P. 7-8, Table 3. URL: arxiv.org/abs/2406.12045. ↑

85. Liu N.F., Lin K., Hewitt J. [et al.] Lost in the Middle: How Language Models Use Long Contexts // Transactions of the Association for Computational Linguistics. 2024. Vol. 12. P. 157. DOI: 10.1162/tacl_a_00638. ↑

86. OWASP. LLM06:2025 Excessive Agency (прим. 3). Меры предотвращения, п. 7, Complete mediation. ↑

87. Yao S. [et al.] (прим. 84). Аннотация, P. 2. ↑

88. NIST AI 600-1 (прим. 48). Разд. 2.2; Dahl M. [et al.] (прим. 43). Разд. 5.3; решение Общего собрания гражданских палат (прим. 68). П. 16, 38-40. ↑

89. Greshake K. [et al.] (прим. 45). P. 4-6; OWASP. LLM01:2025 Prompt Injection (прим. 46). ↑

90. OWASP. LLM06:2025 Excessive Agency (прим. 3). Меры предотвращения, п. 1, 2, 4, 6, первый пример сценария атаки. ↑

91. Goddard K., Roudsari A., Wyatt J.C. (прим. 28). P. 121 (аннотация), разд. Discussion. ↑

92. NIST AI 600-1 (прим. 48). Разд. 2.7. ↑

93. Green B. (прим. 28). P. 7-8. ↑

94. Elektronik İmza Kanunu (Закон об электронной подписи) № 5070 от 15.01.2004 // RG. 23.01.2004. № 25355. Ст. 4, 5. ↑

95. ГПК Турции (прим. 67). Ст. 445 ч. 1-2; решение Общего собрания гражданских палат (прим. 68). П. 16. ↑

96. Регламент об искусственном интеллекте (прим. 7). Ст. 50(4), второй подпункт, ст. 113. ↑

97. Там же. Ст. 14(4)(b). ↑

98. Там же. Ст. 14(5), Приложение III, п. 1(a). ↑

99. Ayinde (прим. 36). [2], [6], [7], [9]. ↑

100. Там же. [31], [82]. ↑

101. Kişisel Verileri Koruma Kurumu (прим. 6). P. 143, 145-146; Правила профессиональной этики TBB (прим. 34). Правило 37(b); Закон № 6698 (прим. 77). Ст. 12 ч. 1, 3. ↑

102. Goddard K., Roudsari A., Wyatt J.C. (прим. 28). P. 121 (аннотация), разд. Discussion. ↑

103. Правила профессиональной этики TBB (прим. 34). Правило 38. ↑

104. Green B. (прим. 28). P. 1, 12-15. ↑

105. Закон об адвокатуре (прим. 11). Ст. 35 ч. 1; Formal Opinion 512 (прим. 15). P. 4. ↑